Читаем Знакомство продолжается полностью

В "Стальном прыжке" Вале верен саркастическому методу изображения действительности, который он использовал в романе "Гибель 31-го отдела". Характерно, например, описание "сильного человека", уверенно идущего и власти, нынешнего министра внутренних дел, будущего премьер-министра, "человека с редкими волосами, выступающим вперед подбородком и пронзительными синими глазами": этот человек "был связан родственными узами с королевской фамилией и некоторое время возглавлял профсоюзы страны... До возникновения коалиции крупнейших партий принадлежал к социал-демократам".

Резко критикуя современную действительность Швеции и отвергая ее "представимое будущее", Пер Вале, однако, смотрит гораздо шире. Пафос его книги направлен против тенденций, общих, как ему кажется, для всего "западного мира", для всех ведущих капиталистических государств. Вале открыто предостерегает: достигнутый благодаря развитию науки и техники высокий уровень жизни обманчив, если вся жизнь общества подчинена целям и морали наживы. Пер Вале озабочен явно проявляющимися в западной цивилизации тенденциями подавления гражданственности, человеческой свободы, его тревожит, что основная масса населения низведена до уровня "сырья", покорных исполнителей воли узкой прослойки власть имущих.

Вале достигает высокого уровня гражданственности, когда с горькой насмешкой изображает стадоподобное "общество", пользующееся стандартными обедами; в стандартных головах вяло шевелятся стандартные мысли об окружающем стандартном мире "наивысшей целесообразности" и "наименьшей себестоимости".

Вале полон тревоги, когда описывает тайную подготовку и последствия "государственной акции" по истреблению инакомыслящих, акции, долженствующей попутно "стимулировать рождаемость" и "живость эмоций" среди верных режиму граждан. Разоблачение этой операции - стержень сюжета "Стального прыжка". Главный герой повести, полицейский комиссар Йенсен довольно традиционная фигура "честного служаки", не лишенного, однако, способности к самостоятельным суждениям. Силой обстоятельств Йенсен оказывается в центре событий и помогает разоблачению лиц, руководивших человеконенавистнической операцией "Стальной прыжок". В силу тех же обстоятельств он, до этого весьма исполнительный и верный долгу полицейский чин, в конце книги приходит к поддержке социалистического движения.

Пер Вале не коммунист, и его взгляды на расстановку классовых сил довольно примитивны. Не удивительно, что это сказывается и в повести. Силы, определяющие поражение правых, в большинстве своем остаются за кадром, а главную конкретную причину поражения автор усматривает в цепи случайностей, связанных с вышедшим из-под контроля зловещим препаратом "D5X". В конечном итоге героям книги помогают восторжествовать обстоятельства, а не законы классовой борьбы. Пробудившуюся сознательность народа Вале изображает не как активно действующую силу, а скорее как воплощение собственной мечты о сплоченном массовом движении народа, борющегося за подлинное социалистическое общество.

Несколько слов о рассказах, включенных в сборник. И в художественном отношении, и в социально-политическом плане они слабее, чем "Стальной прыжок" Вале. Но знакомство с ними небезынтересно. Оставаясь в русле общих традиций западной фантастики, эти рассказы демонстрируют критический подход авторов к явлениям современной действительности, в чем-то родственный подходу к этому вопросу Вале. В некоторых рассказах угадывается влияние такого нетипично американского фантаста, как Бредбери.

Два рассказа принадлежат перу молодого норвежского писателя Юна Бинга. Что их отличает? Несомненно, стремление осмыслить жизнь, ее течение, ее цель. И жизнеутверждающее начало. Порой, как в "Дюраньо" (пожалуй, лучшем рассказе), повествование ведется в элегических тонах, но все же в основе - вера в торжество жизни, в ее целесообразность и бесконечное многообразие. Чем измеряется жизнь? Часами или тем, что пережито? - спрашивает автор в рассказе "Время, зеленое, как стекло". И отвечает: человек без действия, без прошлого, без близких и без мечты - ничто. "Дюраньо" - гимн мечте, ее неизбежности и необходимости. И еще: подлинно творческая личность, не скупясь, раздает себя людям.

Сатиричен и нравоучителен рассказ Одда Сулюмсмуна "Автомобиль". Вещь может съесть человека, если человек фетишизирует вещи - вот его основная идея.

Тур Ore Брингсвэр - автор глубоко человечного антирасистского рассказа "Евангелие от Матфея". Используя легенду о Христе, он призывает к человеколюбию и гуманности, разоблачает мир ограниченных, тупых обывателей.

Итак, четыре имени, три из которых неизвестны советскому читателю. Нам представляется, что знакомство с ними, как и продолжение знакомства с Пером Вале, своевременно, интересно и полезно.

Ю. Кузнецов

Перейти на страницу:

Похожие книги

100 знаменитых катастроф
100 знаменитых катастроф

Хорошо читать о наводнениях и лавинах, землетрясениях, извержениях вулканов, смерчах и цунами, сидя дома в удобном кресле, на территории, где земля никогда не дрожала и не уходила из-под ног, вдали от рушащихся гор и опасных рек. При этом скупые цифры статистики – «число жертв природных катастроф составляет за последние 100 лет 16 тысяч ежегодно», – остаются просто абстрактными цифрами. Ждать, пока наступят чрезвычайные ситуации, чтобы потом в борьбе с ними убедиться лишь в одном – слишком поздно, – вот стиль современной жизни. Пример тому – цунами 2004 года, превратившее райское побережье юго-восточной Азии в «морг под открытым небом». Помимо того, что природа приготовила человечеству немало смертельных ловушек, человек и сам, двигая прогресс, роет себе яму. Не удовлетворяясь природными ядами, ученые синтезировали еще 7 миллионов искусственных. Мегаполисы, выделяющие в атмосферу загрязняющие вещества, взрывы, аварии, кораблекрушения, пожары, катастрофы в воздухе, многочисленные болезни – плата за человеческую недальновидность.Достоверные рассказы о 100 самых известных в мире катастрофах, которые вы найдете в этой книге, не только потрясают своей трагичностью, но и заставляют задуматься над тем, как уберечься от слепой стихии и избежать непредсказуемых последствий технической революции, чтобы слова французского ученого Ламарка, написанные им два столетия назад: «Назначение человека как бы заключается в том, чтобы уничтожить свой род, предварительно сделав земной шар непригодным для обитания», – остались лишь словами.

Александр Павлович Ильченко , Валентина Марковна Скляренко , Геннадий Владиславович Щербак , Оксана Юрьевна Очкурова , Ольга Ярополковна Исаенко

Публицистика / История / Энциклопедии / Образование и наука / Словари и Энциклопедии
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ
Отмытый роман Пастернака: «Доктор Живаго» между КГБ и ЦРУ

Пожалуй, это последняя литературная тайна ХХ века, вокруг которой существует заговор молчания. Всем известно, что главная книга Бориса Пастернака была запрещена на родине автора, и писателю пришлось отдать рукопись западным издателям. Выход «Доктора Живаго» по-итальянски, а затем по-французски, по-немецки, по-английски был резко неприятен советскому агитпропу, но еще не трагичен. Главные силы ЦК, КГБ и Союза писателей были брошены на предотвращение русского издания. Американская разведка (ЦРУ) решила напечатать книгу на Западе за свой счет. Эта операция долго и тщательно готовилась и была проведена в глубочайшей тайне. Даже через пятьдесят лет, прошедших с тех пор, большинство участников операции не знают всей картины в ее полноте. Историк холодной войны журналист Иван Толстой посвятил раскрытию этого детективного сюжета двадцать лет...

Иван Никитич Толстой , Иван Толстой

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное