Читаем Зоино золото полностью

— Итак… ты хочешь, чтобы в каталоге «Буковски» говорилось, что Савва Лесков и все остальные ни черта не разбирались в Зое? — Корнелиус пытался перевести разговор в шутку, но это получалось у него еще хуже, чем обычно. — Что на самом деле они совершенно не правы во… всем? И мы должны начать все сначала?

Его голос был полон скептицизма. Лесков, ученый и критик с тридцатилетним опытом, которого высоко ценят от Москвы до Массачусетса, против Эллиота, прогоревшего торговца картинами, переквалифицировавшегося в автора каталогов. Силы явно не равны.

— Зоя шестнадцать лет была замужем за коммунистом. Это явно не укладывается в рамки.

— Она вышла за Карла Чильбума, чтобы сбежать из России. Выбора у нее не было. И брак этот был катастрофой. При первой же возможности она смылась в Париж, к Фудзите и компании. Маркус, все это есть в статьях, все… толкования, которые тебе нужны.

Эта внезапная раздражительность Корнелиуса сбивала с толку. Словно он кровно заинтересован в том, чтобы как можно крепче привязать Зою к императорской России. Так, может быть, дело в посткоммунистических деньгах, стучащихся в двери «Буковски»? В любом случае Эллиоту не хватает квалификации, чтобы интерпретировать работы Зои. Ему недостает авторитета. Его задача — собирать и записывать: имена, даты, места. О трактовке уже позаботились.

Он не может позволить себе потерять союзника в лице Корнелиуса. И, в конце концов, какая разница, что думают люди? У живых художников есть отвратительная привычка опровергать то, что о них говорят, — иногда из чистого упрямства. Они сопротивляются любой классификации, поскольку этот возмутительный процесс по определению отрицает все то, что они больше всего ценят в своей работе: ее уникальность, ее индивидуальность. Но Зоя уже не возразит. Только ее бумаги могут говорить за нее, но они в надежных руках, скрыты от любопытных глаз.

Но все же то, что тебя запомнят такой, какой ты никогда не была, есть некий особый род забвения.

— Ты прав. Я просто имел в виду, что неплохо бы высказать это словами самой художницы: ее любовь к России, ее стремление сохранить древнюю традицию.

— Именно для этого я и послал тебя туда, Маркус. Рад, что мы поняли друг друга.

— Да. Конечно.

— Так что советую начать с Фудзиты. Он сейчас в большой цене.

— С Фудзиты. Хорошо.

— Послушай, если заскучаешь там, просто приезжай вечерком в Стокгольм, поужинаем или еще как развлечемся, хорошо?

Корнелиус говорил примирительно, как будто чувствовал, что мог обидеть собеседника.

— Спасибо. Может, поймаю тебя на слове. Жаль, конечно, что Линдквист не разрешил мне ничего выносить из дома. Не понимаю я этого.

Корнелиус уже говорил с кем-то другим.

— Я тоже. Но все-таки он наш клиент Маркус, если на то пошло. А клиент всегда прав, не так ли?

<p>10</p>

Это были любовные письма. Письма и черновики писем на русском, французском, немецком, шведском, английском. На открытках, на бумаге с водяными знаками, на страницах, выдранных из блокнотов и дневников, нацарапанные на оборотах счетов из гостиниц и ресторанных меню, втиснутые между строк театральных программок. Некоторые были подписаны, датированы и адресованы. Другие не давали ни малейшего намека на личность автора или получателя, словно были написаны ради самого процесса и не были рассчитаны на то, что их когда-нибудь прочитают. Сквозь подчеркнутые бесстрастие и froideur[5] одних, как через бинт на открытой ране, сочились ярость и боль. Иные переполняло желание и надежды на новое начало где-нибудь, когда-нибудь.

Эпистолы, написанные на кораблях и в вагонах поездов, в больницах и на конспиративных квартирах, ровные казенные буквы и буквы нетвердой рукой вдавленные в бумагу. Письма из Нью-Йорка, Лондона и Москвы, из Парижа и Берлина, из Казахстана, Туниса, Алжира. Сотни писем, тайный архив любви.

Эллиот возлагал большие надежды на эти письма. В миг, когда Корнелиус упомянул о них, словно кусочек головоломки встал на место. В этих ящиках, в этих бумагах, еще не прочитанных и не переведенных, он найдет все что нужно. Неуловимое станет доступным. Зоя вторглась в его жизнь, но теперь наконец природа и истоки этого вторжения откроются ему.

В финальном очистительном акте он продаст автопортрет.

Но письма оказались старше, чем он ожидал. Большинство, похоже, были написаны между мировыми войнами. Эллиот же рассчитывал на шестидесятые-семидесятые, особенно 1970-й — год, когда Зоя рассталась с «Китайской принцессой в Париже», год, когда продала ее, не оставив никакой записи о сделке. Но из тех времен ничего не было.

Он еще раз перерыл все коробки, вынимая их одну за другой из шкафа и ставя на пол. Архив иссяк на стопке отпечатанных приглашений и вырезок из газет пятидесятых годов. Если более поздние бумаги и существовали, они исчезли.

Перейти на страницу:

Все книги серии Bella Donna

Корпорация «Попс»
Корпорация «Попс»

У корпорации «Попс», производителя игрушек, дела обстоят лучше некуда. Она нанимает «молодых и способных» людей, которые в силах придумать, как продать детям то, что детям не нужно. Она растет день ото дня. Каждый сотрудник счастлив работать в корпорации. Алиса Батлер, составительница кроссвордов, увлеченная занимательной математикой и криптоанализом, одиночка с печальными воспоминаниями, трудится на благо корпорации и ждет признания. Однако не может не видеть, что происходит вокруг.Человек превратился в потребителя; предмет — в слово, товар — в бренд. Гуманность и забота об окружающем мире не имеют значения в условиях, когда главными приоритетами стали прибыль и имидж. Гуманно ли то, чем занимаются корпорации? Честно ли? Рано или поздно, если ты не слепой, ты задашь себе этот вопрос — и ужаснешься.Посмотрите, каким стал мир, и скажите честно: вам нравится то, что вы видите?

Скарлетт Томас

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Зоино золото
Зоино золото

Маркус Эллиот, чья карьера торговца живописью рухнула в одночасье, получает шанс поправить дела. Он должен составить каталог к аукциону русской художницы по золоту Зои Корвин-Круковской. За безмятежностью золотых картин Эллиоту открывается насыщенная жизнь Зои, воспитывавшейся при дворе Романовых, спасшейся из застенков Лубянки, учившейся у великих мастеров живописи, — революционная Москва и чопорный Стокгольм, богемный Монпарнас и экзотический Тунис.Эллиот подпадает под чары Зои, обладавшей удивительной властью над мужчинами, и, убежденный, что художница имела отношение к гибели его матери, отчаянно пытается разгадать тайны, скрытые в ее картинах — и в переписке с бесчисленными поклонниками…В «Зоином золоте» английского писателя Филипа Сингтона сплетаются истории бурного XX века, мировой живописи и необычной женщины, оставившей неизгладимый след в русском искусстве.

Филип Сингтон

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза

Похожие книги