Читаем Золотой ключ, или Похождения Буратины. Несколько историй, имеющих касательство до похождений Буратины и других героев полностью

Родился в Московии в селе Патиссоны, в родительском поместье. Третий ребёнок и первый самец в роду. Отец: Ефрем Сиринович Голохвастов-Нащокин, из рода Голохвастовых ветви Нащокиных-младших (Обломовых), ондатр. Мать – Горнила Климентовна Розабельверде, золотистая ондатра.

Молодость провёл в Архангельске. В 23 года покинул Московию. Официальная причина – воля отца, отправившего сына учиться коммерции в Хемуль.

Начал трудовую деятельность в Сальдо, клерком в торгово-закупочной организации «Лес и Пенька», принадлежащей отцу. Потом – младший партнёр в концерне «Гвоздь». Далее – успешный игрок на товарно-сырьевой бирже.

В 44 года унаследовал половину состояния своего дяди, Модеста Обломова, и вложил деньги в собственное риэлтерское агентство.

Впоследствии имел репутацию удачливого игрока на рынке недвижимости.

Состояние оценивается в 50 млн соверенов (консервативная оценка). Владелец недвижимости в Хемуле и окрестностях, оцениваемой экспертами в 18–20 млн соверенов. Также обладает значительными активами за его пределами.

Обладает очень широкими знакомствами в самых неожиданных сферах деятельности.

Около десяти лет назад отошёл от дел, хотя поддерживает старые связи. Известен как частный консультант по широкому кругу вопросов.


Личная жизнь, характер, компетенции, увлечения

О молодости известно мало. По его собственным словам, в эти годы он «отличался необузданным нравом» и «жил на широкую ногу». По непроверенным сведениям, поступал в Высшее Коммерческое Училище в Архангельске, но нет никаких свидетельств о его окончании. По недостоверным слухам, несколько раз привлекался по суду по разным делам, но осуждён не был. Я отправил запрос в архив полиции Архангельска, но ответ вряд ли последует ранее, чем через полгода, если он вообще будет.

В 23 года был изгнан отцом из родительского дома. Истинная причина: длительная связь с филифёнкой Бланш Гондон, чрезвычайно разорительная и порочащая репутацию семейства. В дальнейшем неоднократно вступал в связи с филифёнками, по итогам последней связи лишился по суду 100 000 соверенов и особняка в Сальдо (ул. Комиссионная, д. 3), после чего купил имение в селе под Дебетом и стал убеждённым филифобом.

В период работы в «Лесе и Пеньке» способностей к коммерции не проявлял, личное время тратил в основном на карточную игру в ночных клубах и казино Сальдо. Был удачливым игроком. По легенде, простил большой карточный долг некоему г-ну Книппелькноппелю, удоду, в те времена имевшему отношение к Ревизионной Комиссии. Якобы с этого момента его дела пошли в гору.

О том, где он достал деньги для вхождения в концерн «Гвоздь», до сих пор точно неизвестно. По распространённому мнению, они были получены от отца, сожалевшего о расставании с сыном.

По поводу игры на бирже – часто обвинялся в использовании инсайдов, получаемых из разных источников. Уже в ту пору поддерживал очень широкий круг знакомств в различных сферах. В дальнейшем строил на этом свою бизнес-стратегию.

В сорок два года заключил соглашение о порождении потомства со своей двоюродной сестрой Береникой Обломовой. Та принесла ему сына, умершего в трёхмесячном возрасте. Другие попытки оказались неудачными. Тем не менее сохранил отношения с семьёй дяди, что, скорее всего, повлияло на решение последнего завещать племяннику половину состояния.

Риэлтерское агентство «Голохвастов и Нащокин» (так!) было известно в Сальдо как агрессивный и не вполне корректный игрок на рынке недвижимости. Несколько раз деятельность г-на Голохвастова-Нащокина становилась поводом для судебных разбирательств, но тот ни разу не был осуждён более чем на уплату штрафов (по слухам – благодаря влиятельным покровителям).

Оставил дела в шестидесятилетием возрасте, когда получил отцовское наследство. С тех пор занимается управлением недвижимостью и тратит время на свои увлечения.

Имеет репутацию автодидакта. Обладатель большой библиотеки, наполовину состоящей из справочников по самым разным вопросам. Любит основательно разбираться в разных предметах и потом демонстрировать свои знания публично, «срезая» признанных специалистов. В частности, довёл до депрессии и самоубийства бригадного суслика Коротчихина, уличив его в незнании времени начала битвы при Шалмирейне.

До недавнего времени был активным карточным игроком. Предпочитал покер и баккару. Бросил играть после того, как отыграл у своей бывшей подруги-филифёнки свой особняк в Сальдо.

Известен страстью к сутяжничеству, которое воспринимает как своего рода развлечение. После прекращения карточной игры эта страсть усилилась. За последние два года – пять дел, три раза в качестве истца и два раза в качестве ответчика. В трёх случаях добился успеха, два дела продолжаются.

Гордится тем, что не преследует в суде материальных целей. Все его процессы обходились ему дороже, чем получаемая материальная выгода. Судя по всему, его цель – унижение жертвы и причинение вреда её деловой и личной репутации.

Перейти на страницу:

Все книги серии Золотой Ключ, или Похождения Буратины

Похожие книги

Maxximum Exxtremum
Maxximum Exxtremum

Второй роман Алексея А. Шепелёва, лидера РіСЂСѓРїРїС‹ «Общество Зрелища», исповедующей искусство «дебилизма» и «радикального радикализма», автора нашумевшего в молодёжной неформальской среде трэш-романа В«EchoВ» (шорт-лист премии «Дебют»-2002).В«Maxximum ExxtremumВ» — «масимальный экстрим», совпадение противоположностей: любви и ненависти, высшего и низшего пилотажа экзистенциального бытия героев. Книга А. Шепелёва выделяется на фоне продукции издательства «Кислород», здесь нет привычного РїРѕРїСЃРѕРІРѕ-молодёжного понимания слова «экстрим». Если использовать метематические термины, две точки крайних значений — экстремума — точка минимума и точка максимума — должны совпасть.«Почему никто из молодых не напишет сейчас новую версию самого трагического романа о любви — «Это я, Эдичка?В» — вопрошал Р

Алексей Александрович Шепелёв , Алексей А Шепелев

Проза / Контркультура / Романы / Эро литература
Культура заговора : От убийства Кеннеди до «секретных материалов»
Культура заговора : От убийства Кеннеди до «секретных материалов»

Конспирология пронизывают всю послевоенную американскую культуру. Что ни возьми — постмодернистские романы или «Секретные материалы», гангстерский рэп или споры о феминизме — везде сквозит подозрение, что какие-то злые силы плетут заговор, чтобы начать распоряжаться судьбой страны, нашим разумом и даже нашими телами. От конспирологических объяснений больше нельзя отмахиваться, считая их всего-навсего паранойей ультраправых. Они стали неизбежным ответом опасному и охваченному усиливающейся глобализацией миру, где все между собой связано, но ничего не понятно. В «Культуре заговора» представлен анализ текстов на хорошо знакомые темы: убийство Кеннеди, похищение людей пришельцами, паника вокруг тела, СПИД, крэк, Новый Мировой Порядок, — а также текстов более экзотических; о заговоре в поддержку патриархата или господства белой расы. Культуролог Питер Найт прослеживает развитие культуры заговора начиная с подозрений по поводу власти, которые питала контркультура в 1960-е годы, и заканчивая 1990-ми, когда паранойя стала привычной и приобрела ироническое звучание. Не доверяй никому, ибо мы уже повстречали врага, и этот враг — мы сами!

Питер Найт , Татьяна Давыдова

Культурология / Проза / Контркультура / Образование и наука