Читаем Зоосити полностью

Я срываю объявление, комкаю его, кнопкой поднимаю шлагбаум и заезжаю на территорию поселка. Еду на вой сирен. На ухоженном газоне стоит машина скорой помощи, повсюду пожарные расчеты и полицейские машины. Останавливаюсь за каретой скорой помощи и прикрываю себя и Ленивца капюшоном. Изображать беременную не так легко!

— Пригнись! — велю я Ленивцу, моему собственному личному горбу, и бегу вперед.

У секции «Эйч–4–303» передо мной разворачивается зрелище проигранной битвы. С таким же успехом пожарные могут тушить пожар и просто помочившись на него. От дома остался один обгорелый каркас. Из окна второго этажа вырываются ярко-оранжевые языки пламени. Там комната С’бу. От дома пышет жаром. Толпа зевак жмется поодаль, на подстриженном газоне. Почти все выскочили из дому в чем были — в пижамах, ночных рубашках…

— Пресса! — кричу я, проталкиваясь к двум трупам под брезентом. Один — взрослый. Второй — толстый подросток. Из-под брезента высовывается рука. Когда я вижу розовых роботов-обезьянок на рукаве, сердце у меня екает так сильно, что я едва не давлюсь. — Где остальные дети? — кричу я охраннику.

Он вообще-то должен сдерживать зевак, но такое впечатление, что он контужен. Как завороженный смотрит на огонь и ничего не слышит. У всех на глазах пожарный вытаскивает из груды пепла обуглившийся труп. Он рассыпается у него в руках. Тоненькая девичья фигурка в еще дымящихся лиловых ковбойских сапожках…

— Здесь еще один! — доносится голос изнутри.

— Убирайтесь отсюда! — кричит на меня пожарный, мигом выводя охранника из транса. Но когда я поднимаю руку, словно хочу извиниться, я мельком замечаю в толпе кое-что еще. Я вижу Тень. Над толпой витают клубки потерянных вещей, но среди нитей что-то движется, мечется. Как призрак, демон или привидение.

— Вам здесь нельзя, уходите отсюда, — говорит охранник и тащит меня прочь. — Что с вами такое? Идите отсюда!

— Извините… — бормочу я, покорно позволяя увести себя к остальным зевакам, которые бессознательно пятятся от демона, раздвигаясь, словно волшебное море, чтобы пропустить его к стоянке.

Я гонюсь за демоном, расталкивая зевак и соображая на бегу. Вокруг меня кружатся обрывочные образы… Только, как после убийства миссис Лудицки у дверей ее дома, это уже не просто образы. Они сменяются очень быстро. Сломанная барабанная палочка, на которой нацарапано название группы. Девичьи трусики-шортики с красной кружевной оторочкой. Оранжевые электронные часики на пластмассовом ремешке. Часики висят на шее куклы. И растрепанная книжка с позолоченным деревом на обложке…

— Амира, я знаю, что ты здесь! — кричу я.

Иногда я вижу ее, но она все время выцветает — как будто передо мной раскручивается процесс проявки фотографии наоборот. Амира, по-моему, не столько меняет свет вокруг себя, сколько воздействует на восприятие окружающих. То есть она умеет казаться совершенно незаметной. На нее просто не обращают внимания — взгляд скользит мимо, внимание рассеивается. Кажется, что в ее сторону не стоит даже смотреть. Да и я ее не заметила бы, если бы не порванная книжка. Я стараюсь ухватиться за нее покрепче, но толпа мне сопротивляется.

— Эй, вы что?

— Что случилось?!

Кто-то хватает меня за руку. Я узнаю официанта из ресторана при гольф-клубе, который не хотел меня обслуживать.

— Я вас знаю!

Я делаю шаг ему навстречу, кручу ему руку и одновременно сильно дергаю ее вниз. Ребром другой ладони сильно бью официанта по шее. Он кашляет и выпускает меня. Какие еще статьи уголовного кодекса я успела нарушить сегодня? Да какая разница, скорее всего, меня все равно посадят. Я поворачиваюсь и бегу к машине; сзади кричат люди.

Я с визгом трогаюсь с места. «Капри» сносит шлагбаум, как сердце влюбленного подростка.

<p>Глава 33</p>

Атмосфера в машине сгущается; наверное, такая же плотность у умирающей звезды. Бенуа молчит; он смотрит в окно на фонари, которые проносятся мимо. Я подобрала его у Центральной методистской церкви. Он не возражал, ни о чем не спрашивал, не пробовал убедить меня, чтобы я обратилась в полицию. Наоборот, он сам предложил переодеться в форму, чтобы проникнуть куда надо — на тот случай, если рядом с будкой охранника мы увидим еще одно объявление о розыске опасной преступницы.

Отраженный свет падает на медную табличку с именем, словно невысказанное обвинение. Молчание Бенуа тяжело давит на меня. Он не говорит, что я сейчас ставлю под угрозу и его статус беженца, и надежду на то, что он с семьей сможет начать здесь новую жизнь. Вместо него все говорит Мангуст, сидящий у него на коленях. Он не сводит с меня своих глазок-бусинок. Его глазки говорят: «Все наркоманы бессовестные подонки! Не успеешь оглянуться, как они нанесут тебе удар в спину».

Я останавливаюсь за несколько кварталов до нужного места, в тихом переулке. Вокруг царит тишина. Птицы проснутся и запоют только где-то через час. А пока город мечты спит.

— Дай мне десять минут, — говорит Бенуа.

Перейти на страницу:

Похожие книги