Алексей, опустив широкие плечи, тенью вышел из храма, и, не помня как, добрался до заимки.
Сашка хлопотала у печки. Он впервые заметил, как нежно округлился в поясе ее живот, как осторожно, словно боясь выронить драгоценность, наклоняется она, когда надо подбросить дров в печь, или прикрыть заслонку.
Он встал на колени и обнял ее. Это была его драгоценная чаша, его Грааль, с каплей его жизни, крови и бессмертия.
– Вот что, мать, будем дом строить. Как в старину, по саженям, по живому мерилу, чтобы дом жил и дышал, чтобы берег нашего малыша, растил богатыря. Видел я сегодня, Саша, волшебное место. Берег там высокий, словно взлетает над Прорвой, над долиной, над полями. Река, холмы и лес – как на ладони. От монастыря колокольный звон слышен. Постоял я там, огляделся, вижу: дом там когда-то стоял. Огромные валуны обочень в землю вросли. На них и дом ставить будем, а вокруг яблоневый сад насадим.
Есть у меня и такая мысль, как жить нам вдали от поселка и ни от кого не зависеть. Сначала думал ветряк построить, но Кобальт подсказал, как надежнее наш дом теплом и светом обеспечить: он соберет для нас особый генератор. Он будет подзаряжаться от энергии вращающейся Земли. Никола Тесла еще сто лет назад предлагал строить такие станции, это избавило бы людей от необходимости выжигать леса и земные недра.
Бревенчатый дом рос со сказочной быстротой, словно Алексей подгонял время. Долгие летние дни и короткие ночи были созданы для того, чтобы рьяно трудиться, не зная усталости.
– Ну, вот и все, – однажды вечером сказал ей Алексей. – А теперь мне пора… Утром уеду. Молись обо мне, Саша, и свято помни.
Через месяц после отъезда Алексея в избу бочком, пряча глаза, вошел участковый Петров. Сел в красный угол, обвел горницу заплывшими жиром глазками, притворно вздохнул.
Сашка инстинктивно прикрыла живот складками павлопосадской шали, и замерла, предчувствуя беду.
– Вот что, гражданочка Батурина, готовьтесь-ка к переезду.
– К переезду?
– Выселение в законном порядке. Земля теперь в частной собственности. Бизнесмен из Азербайджана завод будет строить, и лес наш ему очень даже понадобится. Доски – на продажу, а из опилок водку будут гнать. Опять же рабочих мест в поселке прибавится.
Сашка отказывалась что-либо понимать. Теребя пальцами бахрому платка, пробовала уговорить Петрова:
– А когда лес кончится, тогда что? Земля и лес не нам принадлежат, а будущему!
– Ты что, с необитаемого острова сюда попала? Газеты читаешь, радио слушаешь? Закон о продаже земли уже давно вышел. Лес этот на корню куплен, а участок отдан под элитную застройку. Лесничество ликвидируется, а все строения объявляются незаконными. Мне лично жаль вас, но ничего не поделаешь. Я же не на улицу вас гоню, в Ярыни общежитие есть для сезонных рабочих, чай, не баре… Если надо я похлопочу…
– Я никуда не уйду отсюда. Это наша земля! – крикнула Сашка, под сердцем болезненно взбрыкнул и замер ребенок. Ее взгляд заметался по светлым, гладко тесаным бревнам, пока не остановился на ярком окошке иконы. Губы шевелились в беззвучной мольбе.
Петров с усмешкой следил за ней.
– Молитвами тут не поможешь. Ты приглядись, голубка; с иконы твоей Егорий давно ускакал, один змей остался.
Глава девятнадцатая
Кольца Тифона
– К то?! Какие боевики? Русские боевики! Какие, на хрен, «рыцари»?! – Баритон генерала Солодовника, похожий на сытое урчание, сорвался на визг.
Солодовник заметался по кабинету. Необходимо было срочно собрать штаб, выехать на место происшествия, оповестить спецслужбы города. Эта простая, годами отработанная последовательность действий запускалась с ничего не значащей мелочи: нескольких сигаретных затяжек, но генерал не мог вспомнить, где лежит зажигалка. Геологическая платформа, незыблемая гранитная плита, на которой, подобно плесени, закрепилась, пошла в рост и несколько лет набухала соками сатрапия генерала Солодовника, дала трещину. На подконтрольной ему территории творилось подлинное светопреставление. В подземных коммуникациях, в самом центре Москвы, в пятидесяти метрах от кремлевских стен трещали выстрелы и глухой дрожью рассыпались взрывы.
Сообщения приходили рваные и неточные: неизвестная воинская группировка вела бой на этажах гигантского супермаркета и в катакомбах вокруг Кремля. С кем дралось неопознанное воинское формирование, выяснить не удавалось, но все подступы к Манежной площади и близлежащие переулки уже были заблокированы броневой техникой и кордонами спецвойск, запружены каретами «скорой помощи» и пожарными командами. В небо был поднят вертолетный полк, в срочном порядке перебрасывались из полевых лагерей подразделения горной дивизии.