Субмарина шла вдоль самого дна. Крутые стены каньона, озаренные прожекторами, медленно уплывали назад. Прозрачность была идеальная: иногда даже казалось, что они несутся в автомобиле где-нибудь по ночному шоссе и что нет над головой шести с половиной километров зеленой океанской воды…
— Хорошо идем, — сказал Найденко. — Двадцать узлов. Тебе не страшно, Алеша?
— Есть немного, — признался Шевцов. — Но, в конце концов, субмарина — это им не беззащитные китята. Если повезет, весь гадюшник накроем.
— Хорошо бы. Обнаглели. Четыре нападения за неделю…
Они лежали бок о бок на жестких лежаках, пристегнутые ремнями безопасности, упираясь подбородками в мягкие поролоновые подушечки. Перед каждым был полуметровый иллюминатор, толщина которого на глаз не ощущалась, а пониже — такого же размера экранчик сонара. Шевцов представил себе, как они выглядят снаружи: жук-плавунец с выставленными вперед манипуляторами, и в круглых глазах просвечивают человеческие лица. К несчастью, некому это видеть. Или к счастью, кто знает».
— Нет, зря мы это затеяли, — сказал вдруг Найденко. — Китов-то жалко, но самим лезть в самое логово… Вернулись бы на старое пастбище, и все дела. Не так уж там плохо. А так, глядишь, не только некого будет перегонять, но и некому. Наше дело пасти китов. Разбираться с головоногими — дело не наше.
Шевцов не ответил. Наше, не наше… Ведь такого никогда не было. Чтобы гигантские кальмары — причем по двое, по трое — всплывали на поверхность и утаскивали китов в глубину!.. Да еще одного за другим…
— Не думай, что я испугался, — продолжал Найденко. — У нас, конечно, и усыпляющие торпеды, и бомбы. Но знаешь, какие у них щупальца? А глаза?..