Самое интересное было то, как я его видел. Если неодушевленные предметы я наблюдал в виде однотонных причудливо переплетающихся нитей, словно заштрихованный рисунок, то человека видел как удивительное полотно художника, наполненное яркими, уникальными красками. Нет, детали я по-прежнему различал с некоторым трудом, но открывшаяся мне картина жизни была настолько прекрасна, что я невольно залюбовался ею. Наверное, так видят мир пророки в своих чудесных видениях. Никогда такого раньше не ощущал! Это зрелище настолько поразило меня, что я совершенно спокойно смотрел как старик подошел ко мне. Старик, да. Видя несколько хаотичное движение его красок, я удивительным образом понимал, что человек он пожилой и его грань уже близка.
— "Не б__ся, я не пр_и_ю те_е в_еда". — сказал он мне, показывая открытые ладони. Вот тут я подвис, осознавая услышанное. Язык совершенно определенно не был знаком мне, но общую суть послания я улавливал. Словно человек говорил на родственном моему, но лично мне не знакомом языке.
— "Ты по_и_аешь _е_я?" — спросил он. — "_о_ешь _ово_ить _а ос_ов_о_? _ак те_я _ов_т?"
— Аа… — запнулся я, прислушиваясь к звукам собственного голоса. Что-то опять было не так. Но это не главное… Самое страшное то, что я не смог вспомнить своё имя. Перебирая в голове различные варианты, я не удержался и спросил вслух:
— А как… — тут сухость в горле подвела меня и я закашлялся, скомкав продолжение.
— Аки? — удивился старик. А вслед за ним удивился и я. Аки? Он подумал, что меня зовут Аки? Что за бред! Это девчачье имя, да ещё японское! Ээээ, японское? И что это значит? Не помню… Какая такая Аки?!
Глава 4
24 ДБЯ.
Лёжа на кровати я вспоминал последние случившиеся со мной события. Сказать что я был шокирован, это значит не сказать ничего. А всего-то попросил старика проводить меня в туалет… Не то, чтобы мне туда сильно надо было, но я побоялся потом заплутать, а тут случай подвернулся подходящий. Берт по простоте душевной сначала предложил мне горшок, но я сделал вид что не понял его намёков. Он что, думает что я буду в горшок ходить? Как в детстве?! Ну уж нет, не дождётесь!
Мда. Надо бы потом поблагодарить его. Всё-таки он тащил мою потерявшую все силы тушку от местного туалета обратно до кровати. Одевал меня тоже он. Стыдобища то какая… а всё из-за того, что в этом замечательном месте раздумий мне открылась вся неприглядная правда. Истинна — она не в головах, истинна — она в туалетах.
Впрочем, источник своих переживаний я так и не понял. Почему осознание того факта, что я девушка, так сильно выбило меня из колеи? Не знаю… По какой-то непонятной причине я считал себя парнем. Да я даже мысленно себя в мужском роде отождествляю. Но что я помню о себе? Ровном счетом ничего. Имени своего даже не знаю. Собственно, кроме внутренней уверенности в том, что я никак не могу быть девчонкой, у меня ничего нет. Однако эта уверенность может быть всего лишь следствием сильного удара по голове. Мало ли чего я там себе нафантазировал. Против правды же не попрёшь. Ну не занял же я чужое тело, право слово!
Вздохнув, я вытянул вверх левую руку. Тонкая и изящная, она совершенно точно принадлежала девушке подростку. Как сказал Берт, мне лет четырнадцать, не больше. Он посоветовал спросить об этом дроида, если мне это так интересно. Полагаю, что тут я его просто не понял. Что за дроид? Фантастика какая-то. Впрочем, он человек старый, ему простительно быть немного не в себе. Главное чтобы в себе был я. А вот тут определенно есть проблемы. Надо бы зеркало найти, что ли, посмотреть на себя любимого. Может и вспомню чего, уж свою-то физиономию я должен сразу узнать. Жаль только, что зеркала я в этой комнате не наблюдал, а ещё у меня было смутное подозрение что здесь с этим напряжёнка. Хотя…
Повернувшись к столику, я отодвинул наполненный свежей водой графин и убрав с подноса стаканы взял его за ручку. Действовать одной рукой было трудно, тем более левой, но я справился. Притянув к себе металлический, начищенный до зеркального блеска поднос, я откинулся на кровать и посмотрел в своё отражение.
Потом посмотрел ещё раз. И ещё…
Ничего.
То есть, совершенно ничего. Всё так же силовые линии, дрожа и переплетаясь, рисовали причудливые картинки окружающих меня предметов, но никаких отражений я в них не видел. Совсем. Словно моё зрение было основано на иных принципах. Вздохнув, я опустил руку, уронив поднос на кровать.
Вот ещё одна загадка… Сколько их уже набралось с того момента, как я пришел в себя? И почему я чувствую лёгкое сожаление? Я что, и в правду девчонка? Ну не посмотрел на себя в зеркальце, чего уж теперь? Откуда это неприятное чувство? Нет нет нет! Пока я не разберусь с происходящем со мною, буду считать что я парень. Внутри… Где-то очень глубоко. А если кто будет против, сам виноват. Нечего тут, понимаешь ли, воду мутить.
Парень я! Парень!