Биографии и Мемуары

160 страниц из солдатского дневника
160 страниц из солдатского дневника

В основу солдатского дневника, написанного после войны ветераном Великой Отечественной, шахтером М. Абдулиным, легли воспоминания о трудных фронтовых дорогах, битвах за Сталинград, Днепр... об однополчанах, их душевном благородстве, воинской стойкости, самоотверженности. Комсорг батальона, минометчик, М. Абдулин в своих записках воссоздает суровый и нежный образ советского солдата, отстоявшего свободу и независимость нашего Отечества. Об авторе: АБДУЛИН Мансур Гизатулович родился в 1923 году. Ветеран Великой Отечественной войны. В составе минометной роты принимал участие в разгроме гитлеровцев под Сталинградом, на Курской дуге, в битве за Днепр, освобождал Украину. Был комсоргом батальона. В мирной жизни шахтер. Живет в Новотроицке Оренбургской области. Это его первая книга.

Мансур Гизатулович Абдулин

Биографии и Мемуары
Покер лжецов
Покер лжецов

«Покер лжецов» – документальный вариант истории об инвестиционных банках, раскрывающий подоплеку повести Тома Вулфа «Bonfire of the Vanities» («Костер тщеславия»). Льюис описывает головокружительный путь своего героя по торговым площадкам фирмы Salomon Brothers в Лондоне и Нью-Йорке в середине бурных 1980-х годов, когда фирма являлась самым мощным и прибыльным инвестиционным банком мира. История этого пути – от простого стажера к подмастерью-геку и к победному званию «большой хобот» – оказалась забавной и пугающей. Это откровенный, безжалостный и захватывающий дух рассказ об истерической алчности и честолюбии в замкнутом, маниакально одержимом мире рынка облигаций. Эксцессы Уолл-стрит, бывшие центральной темой 80-х годов XX века, нашли точное отражение в «Покере лжецов».

Майкл Льюис

Биографии и Мемуары / Документальная литература
Сам овца
Сам овца

Сложно найти человека, которому бы было неизвестно имя Андрея Макаревича. Основатель и бессменный лидер ставшей живой легендой «Машины времени», поэт и композитор, художник и телеведущий, кулинар и ныряльщик. Написана книга «Сам овца» легко и доходчиво, но любителям «пожевать» попсовый графоманский ширпотреб с налетом «желтизны» она вряд ли придется по душе: скандальных признаний по поводу личной жизни там нет, грязью ее автор никого не поливает, нецензурная лексика почти отсутствует... Короче говоря, любители «жареного» чтива могут отдохнуть. Сама книга включает в себя 3 автобиографические повести: «Сам овца», «Все очень просто» и «Дом». Писались они в период с 1990 по 2001 год, но выдержаны в едином проникновенно-философском стиле, который всегда был присущ творчеству Макаревича. Рассуждая о «вечных» темах, автор отнюдь не претендует на роль истины в последней инстанции. Отталкиваясь от событий собственной жизни, он побуждает читателя к диалогу, заставляя задуматься над этими избитыми темами, открывая все новые и новые их грани.

Андрей Макаревич

Биографии и Мемуары / Современная русская и зарубежная проза
My Secret Life
My Secret Life

Тайная книга английской классикиСамая интересная книга на иностранном языке – непереведенная книга. Изюминкой английской классики в этом смысле является «My secret life» («Моя тайная жизнь»), написанная неизвестным автором в последней трети XIX века. Впервые книга была напечатана анонимно в 1888 году. Кто ее написал – до сих пор идут споры. Значительная часть исследователей полагают, что автор – Генри Спенсер Эшби, торговец текстилем, путешественник, страстный букинист и коллекционер эротики, умерший в 1900 году. Он входил в кружок викторианских вольнодумцев – писателей (например, поэт Суинберн) и людей искусства, которые задыхались в атмосфере ханжества и фарисейства. После смерти от него осталось (помимо капиталов) грандиозное собрание порнографии и изданий Сервантеса, которое он завещал Британскому музею при условии принятия на хранение и эротической части его коллекции. Как бы там ни было, «My secret life» вошла в историю мировой литературы именно как анонимная книга, отражающая нравы викторианской Англии, которые были в известных кругах совсем не викторианскими. Точнее, это 11-томный эпос, повествующий о поиске сексуального счастья на протяжении всей своей жизни мужчиной из среднего класса. Мужчиной, которому выпало родиться в ту эпоху, когда все связанное с полом загонялось либо под запрет, либо в самые тесные рамки. Мало на свете книг, в которых с подобной тщательностью описывались все интимные переживания человека от почти младенческого возраста до старости, причем литературно талантливо. «My secret life» – уникальный документ как эпохи, так и человеческого существования вообще. Книга является существенными и необходимым дополнением к романам Диккенса и Теккерея, поскольку без нее представление о нравах Англии того времени будет либо неполным, либо неверным. Джейн Остин писала гениальные книги о любви, ни разу никого не поцеловав и прожив жизнь стареющей девой на содержании у родственников. Психологию полов она постигала из косвенных свидетельств и собственных невинных наблюдений. Природная одаренность сделала свое дело, «Гордость и предубеждение», как и другие ее книги, стали классикой. Автор «My secret life» далеко не гений, но честность, абсолютная свобода от каких бы то ни было условностей, пунктуальность описаний делают его эпопею столь же значимой для изучающих ту эпоху, как и романы Остин. Любопытен язык книги – бесхитростно-физиологический, называющий без стеснения вещи своими именами, при этом не показушно-вульгарный. Автор не знает эвфемизмов для обозначения известных частей человеческого тела и специфических глаголов, используя повседневные обороты мужчин его круга – даже по сегодняшним меркам чрезвычайно грубые. Тут нельзя не вспомнить удивление и возмущение Горького, обиженного тем, что граф Толстой, беседуя с ним о женщинах, употреблял подобные же «мужицкие» слова. Горький подумал было, что великий писатель земли русской подделывается под его «невежество», и лишь потом понял, что для Толстого это было вполне органично. Так и автор «My secret life» показывает нам, что в Викторианскую эпоху ханжество касалось лишь известной части публики, тогда как большая часть народонаселения Британии выражалась весьма прямолинейно. Хотя нравы человечества во все времена и во всех странах, в общем-то, одинаковы. В «My secret life» рисуется типичное становление мужчины, которое могло бы иметь место и в Японии, и в России, и где угодно. Викторианские нравы лишь откладывали некий отпечаток на личность, но не могли задавить присущих ей стремлений. В Англии XIX века герой книги мог «охотиться» лишь на горничных и дочек батраков, «приличные» женщины были для него почти недоступны (за некоторыми исключениями). В этом – специфика эпохи. Сегодня бы автор «My secret life» не знал подобных препятствий и мог вести «большую игру». С другой стороны, в XIX веке для него считалось допустимым то, что сегодня бы моментально было бы зачислено под статью «педофилия» или «изнасилование». Сексуальная инициация героя воспоминаний произошла именно в результате настойчивого и совсем непристойного преследования барчуком невинной малолетней няньки своего братца. Служанка как объект первой интимной связи – сюжет достаточно обыденный для того времени, стоит только почитать Чехова, Бунина или Кафку. Сегодня ее заменяет одноклассница или однокурсница, или просто девушка из соседнего двора. В XIX столетии ровесницы из соседнего благополучного семейства были абсолютно недоступны. Думается, современным феминисткам эта книга придется не по вкусу, несмотря на любовь на Западе ко всяким аутеничным картинкам нравов. Женщина для автора «My secret life» – не равноправный партнер, а объект наслаждения. Он порой видит в них личность, но слишком увлечен иным, чтобы вдаваться в этические переживания. К тому же для преуспевающего представителя среднего класса проститутки и горничные не слишком интересные собеседницы, они не люди его круга, а в то время социальная иерархия была куда жестче, чем сегодня, культурные различия между господами и слугами являлись почти непреодолимыми. Барин взаимодействовал со служанкой только в парадигме «хозяин–слуга» или в постели, где джентльмен мог позволить себе немного забыть о принадлежности к разным классам, не теряя, однако, из виду свое превосходство. Никаких нежностей вроде букетов цветов или стишков в таких мезальянсах не существовало. Господин считал, что и так оказал служанке много чести самим фактом, что обратил на нее внимание. Любопытно сравнить «My secret life» с известным романом Джона Фаулза «Женщина французского лейтенанта» – как раз о том же самом времени. Тогда как герой Фаулза полон экзистенциальных томлений, а роман насыщен философскими размышлениями, герой «My secret life» ломает голову только над алгоритмом соблазнения очередной жертвы и чужд всякой философии, равно как и морали. Но он – реален, он человек из крови и плоти, а герой Фаулза – выдуманный и слишком книжный, как и остальные персонажи его романа. Можно полагать, что нынешним читателям покажется более интересным и волнующим рассказ анонима о своем времени, чем наукообразные домыслы писателя, жившего сто лет спустя. В год своего первого издания «My secret life» шла по разряду утонченной порнографии. Сегодня историки английской литературы признают ее художественные достоинства, и книга изучается в университетах, по ней защищают диссертации. O tempore, o mores!2008-09-18 / Максим АртемьевРецензия взята отсюда: http://exlibris.ng.ru/history/2008-09-18/6_classica.htmlWord StatisticsWord — OccurencesCunt — 5357Fuck — 4032Prick — 3756Frig — 1299Hair — 1569Bum — 937Sperm — 718Cock — 741Arse — 526Clitoris — 434Gay — 398Quim — 389Buttocks — 369Spunk — 362Virgin — 360Breast — 316Lick — 304Piss — 305Gamahuche — 227Erotic — 187Bugger — 106Vagina — 68Glossaryfrig — to masturbate gamahuche — to practise fellatio or cunnilingus, hence gamahucher. gambols — frisky, frolicsome movements lapunar — A brothelmotte — Mound. Pubic area. Mons pubis. nymphae — The labia minora (inner lips) of the vulva. onanism — Masturbation Paphian — pertaining to love, or unlawful sexual indulgence, or belonging to the class of prostitutes pudenda — The external genital organs of a woman. quim — The external female genitals; the vagina. spunk — Seminal fluid

Walter

Биографии и Мемуары / Эротическая литература
Белое на черном
Белое на черном

Живя в Мадриде, Рубен Давид Гонсалес Гальего пишет по-русски. И не только и не столько потому, что, внук видного испанского коммуниста, он провел детство в Советском Союзе. По его мнению, только «великий и могучий» может адекватно передать то, что творилось в детских домах для инвалидов СССР. Описанию этого ужаса и посвящен его блистательный литературный дебют – автобиографический роман в рассказах «Белое на черном», ставший сенсацией уже в журнальной публикации.Издатели завидуют тем, кто прочтет это впервые. Во-первых, книга очень веселая: автор как никто умеет находить смешное в страшном. Во-вторых, он сумел конвертировать личный опыт в подлинное искусство, если. Конечно, считать искусством то, что помогает жить.

Рубен Давид Гонсалес Гальего

Биографии и Мемуары / Современная русская и зарубежная проза
Холодний Яр
Холодний Яр

Шановні Читачі, пропонуємо до Вашої уваги історико-документальний роман Юрія Горліса-Горського «Холодний Яр» — твір виняткової сили, прочитавши який, людина навряд чи зможе залишитися тією самою.Холодний Яр — це одна з найяскравіших сторінок визвольної боротьби в Україні. Це живий приклад, як невеликі числом, але сильні духом можуть успішно боротися з незрівнянно сильнішим ворогом.На жаль, по цей бік межі мало хто знає, що після того, коли московська червона орда захопила Україну, над Дніпром існувала своєрідна «республіка», яка під українським національним прапором провадила запеклу збройну боротьбу аж до 1922 року. То були села в околицях Холодного Яру на Чигиринщині.Книга розповідає про збройну боротьбу за Українську державу під жовто-блакитним прапором УНР та чорним прапором Холодного Яру, на якому було написано: «Воля України – або смерть!»Події відбуваються на теренах сучасних Черкаської, Кіровоградської та Вінницької областей, у Києві, Полтаві й на території тодішньої Польщі.Розуміючи, що мова твору далеко не завжди відповідає сучасному правопису української мови, ми, однак, зберегли авторський стиль, лише подекуди скоригувавши пунктуацію.

Юрій Горліс-Горський

Биографии и Мемуары / Исторические приключения / Историческая проза / Проза о войне
Жанна д'Арк
Жанна д'Арк

В истории Франции не найти героя, имеющего большую популярность и славу, чем Жанна д'Арк. Соотечественники свято чтят ее память. И хотя действовала отважная крестьянка давно — в XV веке, — ее героизм продолжает вдохновлять всех, кто борется за честь и свободу своей отчизны. В годы второй мировой войны с именем Жанны на устах выступали бойцы Сопротивления; сегодня это имя вспоминают мужественные дочери и сыны сражающегося Алжира…О жизни, подвиге и трагической судьбе Орлеанской девы, спасшей родину, проданной и преданной врагу, рассказывают страницы этой книги.Автор книги А. П. Левандовский родился в 1920 году. Окончил исторический факультет и аспирантуру МГУ, там же защитил кандидатскую диссертацию, после чего работает доцентом Московского библиотечного института. Перу Левандовского принадлежит ряд работ по истории западного средневековья и исторической географии.В серии «Жизнь замечательных людей» вышла в 1959 году написанная им биография Робеспьера.Издание 1962 года.

Анатолий Петрович Левандовский

Биографии и Мемуары
Воспоминание о России
Воспоминание о России

Блистательные мемуары и эссе одного из самых скандальных отечественных критиков Л.Л.Сабанеева предоставляют уникальную возможность – стать "очевидцем" знаменательных событий в художественной жизни России Серебряного века. Почти всех своих "героев" Сабанеев знал лично; в детстве сидел на коленях у Александра III, позднее общался с Л.Толстым, слушал фонограф вместе с Чайковским, называл Владимира Соловьева "дядя Шуба", был ближайшим другом Скрябина, свидетелем знакомства Айседоры Дункан с Есениным… Статьи и воспоминания Сабанеева охватывают весь срез российской жизни – музыку и литературу, науку, быт и политику. Значительная часть текстов публикуется впервые. Издание адресовано самому широкому кругу читателей, интересующихся отечественной историей и культурой.

Леонид Л. Сабанеев

Биографии и Мемуары
Крупнейшее поражение Жукова Катастрофа Красной Армии в Операции Марс 1942 г.
Крупнейшее поражение Жукова Катастрофа Красной Армии в Операции Марс 1942 г.

 Одна из наименее известных страниц Второй мировой войны, операция «Марс», закончилась провалом поистине колоссальных масштабов. Операция, целью которой было выбить немецкую армию с плацдарма к западу от Москвы, стоила Советскому Союзу потери приблизительно 335 тысяч убитых, пропавших без вести и раненых и более 1600 танков. Однако в советской литературе эта битва вообще не упоминается: исторический разгром был упрятан послевоенной сталинской цензурой. В этой книге Дэвид Гланц представляет первый в своем роде подробный отчет о забытой катастрофе, перечисляя основные войска и детально описывая события операции «Марс». Пользуясь материалами немецких и российских архивов, он воссоздает исторический контекст операции, показывая ее как с точки зрения Верховного Главнокомандования, так и глазами рядовых участников. Продолжавшаяся три страшных недели операция «Марс» стала одной из самых трагических страниц советской военной истории. Реконструированные Гланцем события этого провалившегося наступления восполняют серьезный пробел в наших знаниях о Второй мировой войне и вместе с тем заставляют задуматься о репутации признанных национальных героев.

Дэвид Гланц

Биографии и Мемуары / История
Служба В Потешных Войсках Хх Века
Служба В Потешных Войсках Хх Века

Я пишу эту книгу для своих друзей, знакомых, а главное хочу оставить след о своей жизни своим внукам, правнукам. Тешу себя мыслью, что они прочитают её, если правнуки будут знать русский язык. Прочитав её сейчас, кто-то может обидеться на само название.Почему Доблестную Советскую Армию какой-то младший сержант, пороха не нюхавший, может так оскорбительно называть? Не хочу подвергнуть сомнению героизм солдат, павших на полях сражений и осквернить память о них. Вечная им память и слава! єМёртвые сраму не имутьЋ Я не историк и не берусь делать научные исследования в области военной науки. Пусть этим занимаются профессионалы. Но я заявляю со всей ответственностью, что когда я служил, то боевая подготовка была на втором плане. На первом была показуха. Солдаты-десантники стрелять не умели толком. Но об этом позже.

Анатолий Отян

Биографии и Мемуары