Контркультура

Низший пилотаж
Низший пилотаж

Роман Баяна Ширянова – наиболее скандальное литературное произведение русского Интернета в 1998 году. Заявленный на литературный конкурс АРТ – ТЕНЕТА – 97, он вызвал бурную полемику и протесты ряда участников, не желавших выступать в одном конкурсе с произведением, столь откровенно описывающим будни наркоманов. Присуждение же этому роману первого места в конкурсе, сделанное авторитетным литературным жюри во главе с Борисом Стругацким, еще более усилило скандал, вызвав многочисленные статьи и интерьвью в сетевой прессе."Низший пилотаж" – роман с первитином. Он же винт – могущественный психостимулятор, успешно конкурировавший с молекулами ДНК в крови постсоветской богемной и прочей деклассированной молодежи.Главный наркотик начала девяностых – беспрецедентно доступный и дешевый (в своей весовой категории, разумеется, – трава не в счет). К середине девяностых был потеснен близнецами-братьями героином и кокаином, но в памяти народной по-прежнему живее многих живых, благо "винтовая тусовка" – хочется сказать "винтовой этнос", до такой степени препарат повлиял на психику и физиологию своих приверженцев – успела обзавестись своим фольклором."Низший пилотаж" – энциклопедия винтового сленга, кумарных притч, стремных примет и торчковых мудростей."Низший пилотаж" – история поколения, полная неоновых картинок "из жизни" и надрывных нецензурных разговоров.Стиль Баяна Ширянова сочетает ледяную патетику в духе Берроуза с трезвой журналистской ироничностью; интонации истерики, исповедального монолога, физиологического очерка, анекдота и сенсационного репортажа сплавлены в романе без видимых швов. Этакая пристрастная беспристрастность, тоскующая ненависть, понятная любому, кто "соскочил".

Баян Ширянов

Семейные отношения, секс / Философия / Контркультура
Последний поворот на Бруклин
Последний поворот на Бруклин

«Последний поворот на Бруклин» Хьюберта Селби (1928) — одно из самых значительных произведений американской литературы. Автор описывает начало сексуальной революции, жизнь низов Нью-Йорка, мощь и энергетику этого города. В 1989 книга была экранизирован Уди Эделем. «Я пишу музыкально, — рассказывает Селби, — поэтому пришлось разработать такую типографику, которая, в сущности, не что иное, как система нотной записи». В переводе В. Когана удалось сохранить джазовую ритмику этой прозы. «Смерть для меня стала образом жизни, — вспоминает Селби. — Когда мне было 18, мне сказали, что я и двух месяцев не проживу. В конце концов я провел больше трех лет прикованным к постели, мне вырезали десять ребер, у меня осталось чуть больше половины одного легкого, и в мозг поступает недостаточно кислорода. В 1988 году врач сказал одному моему другу: "Если верить всем медицинским показаниям, ваш друг мертв".Учитывая использование ненормативной лексики, книга не рекомендуется для чтения лицам, не достигшим совершеннолетия.

Хьюберт Селби

Контркультура
Мы к вам приедем…
Мы к вам приедем…

От издателя:Первый российский роман об околофутболе.Дмитрий Лекух, «русский Дуги Бримсон», бизнесмен и футбольный болельщик с более чем 10-летним стажем, написал роман о «Спартаке», топ-боях, золотых выездах и любви к Лондону. Главный герой, молодой оболтус, решает сделать карьеру в фанатских кругах. Вслед за ним читатель проникает в самую суть современного футбольного мира, а параллельно следит за взрослением неопытного парня. Будущий бестселлер также продолжает традицию романов, написанных преуспевшими бизнесменами – непрофессиональными писателями (Арсен Ревазов, Сергей Минаев). «Неформальное творческое объединение молодежи «Флинтс Крю», ознакомившись с текстом данной книги, нашло его занимательным, вполне адекватным идеям движа и даже во многом полезным». От имени и по поручению «Флинтс Крю» – Бак«Дмитрий Лекух, давний «выездной» болельщик «Спартака» и завсегдатай «террасы» знает, о чем пишет. Я не разделяю идеологию персонажей этой книги. Считаю ее вредной и разрушительной для нашего общества. Роман – не плод буйной фантазии автора. В нашей стране становится все больше людей, причем совсем не обязательно среди футбольных болельщиков, с совершенно дикими представлениями о добре и зле. И они будут отстаивать свою «правду» с куском арматуры в руке, потому что по-другому не умеют. Только не на страницах книги, а в реальной жизни. И это – самое печальное». Георгий Черданцев, телекомментатор«Я прочитал. И теперь я точно знаю, что мне делать дальше». Шура, «Би-2»

Дмитрий Лекух

Контркультура / Современная русская и зарубежная проза
Fear and Loathing in Las Vegas
Fear and Loathing in Las Vegas

Heralded as the "best book on the dope decade" by the New York Times Book Review, Hunter S. Thompson's documented drug orgy through Las Vegas would no doubt leave Nancy Reagan blushing and D.A.R.E. founders rethinking their motto. Under the pseudonym of Raoul Duke, Thompson travels with his Samoan attorney, Dr. Gonzo, in a souped-up convertible dubbed the "Great Red Shark." In its trunk, they stow "two bags of grass, seventy-five pellets of mescaline, five sheets of high-powered blotter acid, a salt shaker half-full of cocaine and a whole galaxy of multicolored uppers, downers, screamers, laughers.... A quart of tequila, a quart of rum, a case of Budweiser, a pint of raw ether and two dozen amyls," which they manage to consume during their short tour. On assignment from a sports magazine to cover "the fabulous Mint 400"--a free-for-all biker's race in the heart of the Nevada desert--the drug-a-delic duo stumbles through Vegas in hallucinatory hopes of finding the American dream (two truck-stop waitresses tell them it's nearby, but can't remember if it's on the right or the left). They of course never get the story, but they do commit the only sins in Vegas: "burning the locals, abusing the tourists, terrifying the help." For Thompson to remember and pen his experiences with such clarity and wit is nothing short of a miracle; an impressive feat no matter how one feels about the subject matter. A first-rate sensibility twinger, Fear and Loathing in Las Vegas is a pop-culture classic, an icon of an era past, and a nugget of pure comedic genius.

Hunter S. Thompson

Контркультура