«Не было ни верха, ни низа, никаких пространственных координат, да и время будто остановилось. И ничего толком не чувствовалось, сознание оставалось на грани яви и небытия, выплывая оттуда на секунду-другую, чтобы снова погрузиться в ничто. Потом оно несколько успокоилось, определило, что все не так уж и плохо, и стало задерживаться на поверхности бытия куда дольше, пока вдруг резко и окончательно не пришло в себя, а вместе с ним и его главная составляющая – человек. Произошло мгновенное воссоединение, словно бесчувственное тело окропили живой водой, и Фил приоткрыл глаза, обретая собственную физическую сущность, коей и являлся на данный момент – навигатора первого класса, здорового, полноценного мужчины в расцвете сил с запоминающейся внешностью. Узнавание самого себя после глубокого искусственного сна прошло незаметно и буднично (первый раз, что ли?), но вот ощущения, которые привносил анабиоз после пробуждения, приятными никак не назовешь, к ним толком не привыкнешь: одно плывущее, будто в нокдауне, сознание чего стоило. Да и все остальное тоже. Слабость, например. Радужные пятна перед глазами. Ну и мысли под стать: вялотекущие, абстрактные, никакие…»
Александр Викторович Голиков , Александр Голиков
«– Ты опять флиртовал с этой отвратительной атавистичной Сереной!Ванесса прекрасна в ярости. Она похожа на вулкан – полный бурлящей магмы цвета вишневой наливки, прорезанной алыми венами подземной крови. Она закипает – словно кофе, которое не успели вовремя снять с конфорки.– Она столь естественно, природно, очаровательно примитивна, – поясняю я.Я не могу устоять…»
Александр Александрович Змушко
«Рыжеволосый фавн играл на окарине нежную мелодию.Бронзовая луна, сияние Млечного Пути, шелест волн. Фавн, сидящий на плоском валуне, и в довершение – эта музыка… Ким была очарована.Один осторожный шаг, затем второй: девушка приближалась к фавну.Окарина смолкла…»
Максим Дмитриевич Хорсун
«Арсум Митриэль стояла у распахнутого окна, глядя на равнину внизу. Совершенно нагая, она не чувствовала, как метель касается ее кожи ледяными пальцами снежных вихрей. Белые волосы развевались в порывах ветра. В темных углах зала, стены которого были сложены из черного льда, сквозняки перешептывались с тенями.Борген Ралли лениво возлежал на шкуре буреволка, перебирая в пальцах завитки спутанной шерсти. Голый, коренастый и волосатый, он напоминал скорее животное, чем человека. Бисеринки пота сохли в густой растительности на его мощной груди и животе, в паху было влажно и томно. Ему нравилось это ощущение, как нравилось чувствовать тяжесть тела любовницы на своем теле пару минут назад, ощущать ее страстное биение навстречу его собственному напору, слышать ее нечленораздельный стон сквозь свое звериное рычание. Борген скользил взглядом по плавным линиям тела Арсум, снова и снова возвращаясь к ее упругим ягодицам и чувствуя, как что-то все более настойчиво шевелится внизу живота…»
Максим Михайлович Тихомиров
«Она стоит на коленях, посреди кровати, на смятых простынях. Ждет, пока я разберусь с пряжкой ремня в джинсах, смотрит снизу вверх, накручивая на палец локон.– Хватит возиться, – улыбается она. – Мне уже не терпится!Розовая помада, лиловые тени на веках, пушистые ресницы, в мочках ушей – здоровенные кольца из розовой пластмассы. Светлые пряди собраны в два хвоста – конечно же розовыми – резинками, перекинуты вперед, стыдливо прикрывают ореолы сосков. В пупке посверкивает крохотная алмазная бабочка. Из одежды на ней только кружевные шортики и короткие носки земляничного цвета…»
Сергей Александрович Игнатьев , Сергей Игнатьев
«На душе было примерно так же, как и на улице, – серо и холодно. На улице было еще и сыро, но душа моя высохла много лет назад. Высохла и очерствела. Может, еще и окаменела бы, да просто времени не хватило.А на улице – о, там было даже не сыро, а мокро. Три дня морозов и метелей; снега насыпало столько, что замер неподвижно весь Киев. Десятки замерзших бомжей; снежные глыбы, свисающие чуть ли не с каждой крыши, несколько разбитых ими голов… а затем рррраз! – и все это безобразие начало таять. Не сразу, конечно, попробуй-ка, растопи сотни тонн снега, но все равно слишком быстро…»
Радий Владимирович Радутный
«Мой друг!Рад сообщить тебе, что, хотя достать билеты на корабль до Деммер в это время оказалось весьма трудно, а, как говорили некоторые, вообще невозможно, я все же справился с этою задачей, и не позднее сегодняшнего вечера перебираюсь на борт «Владычицы». «Владычица» – это торговое судно, и обычно оно ходит (так говорят о кораблях, «ходят», хотя они, конечно же, плавают) от Бэк-Рока до Саммиса и обратно, в основном с коврами и прочей вышивкой. Но в этом году они потеряли почти весь груз, наткнувшись на пиратов, и сильно задолжали, а потому взялись доставить груз овса и ячменя прямиком в славный Деммер…»
Евгений Олегович Шиков , Евгений Шиков
«Светский прием, улыбки и мишура, запахи невиданных блюд, шум разговоров, круговорот бокалов и радостных лиц. Разряженные леди, кавалеры, будто кони, бьющие копытом. И я – серое невзрачное пятно, скользящее по залу…Вежливо улыбаюсь, отвечаю на приветствия и вопросы. Иногда к месту, а иногда – невпопад. И гадаю: «Кто?» Может, эта блондинка, изображающая фею? Длинная и нескладная, как каланча. Или эта кнопка, боящаяся запнуться о длинный кринолин? Или глупо хихикающая брюнетка в костюме селянки?Блеск зеркал, тени вышколенных официантов, напудренные парики, шелест шелка, запах плавящегося воска… И разлитая кругом магия. Она везде. В птицах, порхающих среди танцующих. В ароматах цветов, распускающихся посреди зала. В ярких брызгах взлетающих фейерверков…»
Кристина Каримова
«Лес чернел впереди. Страшно, по краю. Мрак под кустами, деревья, будто нарочито, столпились, сблизились. Между белесыми стволами тьма-тьмущая. А что говорить о чащобе? Дремучая, гиблая, жуткая. Десять десятков раз подумаешь, лезть туда днем или не стоит, а тут – ночью.Тарх вздрогнул, наступив на ветку, до холодного пота вздрогнул.Только заманчиво, жутко, но тянет, словно за руку. «Сказки!» – говорили мужики. Подумав, добавляли: «А может, и нет». Сказки – не сказки, а Ратей хвастался, что был и видел. А ему как не поверить? Все девки за спиной у парня примеряют его венок да мечтают в Купалину ночь рядышком оказаться, побежать в лес или на сено. С ним. А он словно и не замечает, воротит нос, приговаривает: «Куда вам до Беляны». Смеется вроде, а все ж знают, что Беляна-то…»
Ефим Владимирович Гамаюнов
«Надвигается темная-темная ночь. Моросит. Под ударами ветра тусклый полудохлый фонарь качается, как проклятый моряк на нок-рее. Светить особо не светит, греть не греет, но сигнализирует – здесь граница. Если жизнь и рассудок дороги вам, держитесь подальше от неосвещенных переулков закатной порой, когда силы зла властвуют над миром. Там можно потерять не только бумажник, швейцарские самоварного золота часики фирмы «ПоцелуевЪ и сынЪ» и золотые зубы. Не только жизнь, которая хороша сама по себе, без упомянутых принадлежностей. Нет, потерять можно бессмертную душу, которая дается человеку один раз, и продать ее надо так, чтобы не было мучительно больно на раскаленной сковороде по ту сторону добра и зла…»
Влад Копернин
«У самых дверей ресторанчика прошу его:– Сыграй для меня.Слова отзываются восторгом и жаром предвкушения. Его глаза блестят, взволнованно приоткрываются губы.– Играй. Только ты и рояль.Он кивает. Да! С этих слов он – мой. Или я – его?..»
Татьяна Андревна Богатырева , Татьяна Юрьевна Богатырева
«Стучат каблучки по мостовой. Вуаль под шляпкой колышется, добавляя тайны прекрасному лицу незнакомки. А народ вокруг улыбается. Незнакомка ловит приветные взгляды чужих людей и сама, не выдержав, возвращает улыбку за улыбку. Что может быть более умиротворяющим, чем грубые, но приятные лица простых горожан, довольных возможностью на миг стряхнуть с себя вечную озабоченность и серость будней? Она для них точно картинка из детской книжки. Кусочек волшебной сказки. Конечно, они не понимают, что порхать на каблуках по булыжнику почти что смертельный номер – тут никто не носит туфель на каблуках. Как никто не носит и шелков. Оценивая незнакомку по внешнему виду, ее принимают за леди из высшего общества, что заскочила на улицу Петард по каким-то своим делам…»
Сергей Фомичев , Сергей Фомичёв
«Ахалтекинец главнокомандующего шел как по струнке. Свита, несмотря на снеговые плюмажи, золотые аксельбанты, солнечные кирасы, несмотря на коней и оружие, рядом с богатырем Михаилом Александровичем казалась стайкой воробьев, вприскочку следующих за хозяином двора кочетом.Тит испугался несуразных крестьянских мыслей и вытянулся сильней, хотя только что казалось – сильней некуда. За ребрами, где у православного положено жить сердцу, возник тяжелый, горячий, толчками раздувающийся желвак. Когда великий князь остановил тонконогого Черемиса напротив батареи Тита, желвак в груди взорвался…»
Александр Васильевич Сивинских
«Сказать, что Джока был взбешен, значит – не сказать ничего. Его, сына владетеля и самого будущего владетеля, даже не спросили! Как назло, это случилось накануне заветной ночи, когда его назовут законным наследником, когда он станет полноправным совладельцем Нижних Мхов. Отчего, скрипнул зубами юноша, отец не сказал ни слова против, когда жрецы обрекли Элину в Дар владетелю Трех Холмов?– Почему? – потребовал он ответа, когда жрецы удалились в гостевые покои.Отец был не один. Джока не знал имени этой женщины и не стремился узнать. Голова ее была обрита, и все тело от макушки до пяток светилось золотом…»
Борис Богданов , Борис Геннадьевич Богданов
«Петр воткнул лопату в землю и вытер пот. Вторая яма далась труднее, чем первая, да и не такая аккуратная вышла. В земле пару раз попались обломки известняка, а глубина была еще недостаточна, так что их пришлось обкапывать и выволакивать наружу. Имелся бы лом, справился бы легче, а одной лопатой – много ли наработаешь? Однако с Божьей помощью справился… Еще две ямы – и можно отдыхать… Мысли споткнулись, Петр, недовольно крякнув, полез перемазанной рукой в затылок. Ну, какие две ямы, откуда он их придумал? Двери-то надо ставить, без дверей никак, а это – еще два столба. Ох-ти, грехи наши тяжкие…»
Святослав Владимирович Логинов , Святослав Логинов
«Внизу горел лес. Бил в лицо жгучий ветер, дым и пепел стелились слоистыми облаками под брюхом змея. Восторг, азарт и сила рвались криком из груди. Лели приникла всем телом к теплой чешуе, оскалилась, сквозь зубы прорвалось шипение: вперед, С‑ссе‑е! Вперед, ниже, еще ниже, пронзая удушливые облака, туда, откуда долетают заполошные крики, визг и вой. Накрыть огнем соломенные крыши хат, хлевов и амбаров, выжечь дотла чумную заразу мятежа…»
Алла Анатольевна Гореликова
«Она убегала, изредка оборачиваясь и хохоча. Дразня, нарочно распаляя в нем древний инстинкт хищника. Плескался по ветру лисьим хвостом белый подол. Мелькали обнаженные ступни, взметая кровавые медяки осиновых листьев. И князь гнал свою добычу, гнал без жалости. Шел как зверь на манящий терпкий запах живого, животного, сладковатый и горячий. И страсть, темная и жадная, сродни ярости, застилала ему глаза. Как широколобый молодой гончий пес, летел он в хрустальной прохладе осеннего леса, ведомый лишь одним желанием – не выпустить из виду мелькающее впереди светлое платье и облако рыжих волос…»
Вячеслав Бакулин , Дарья Зарубина , Дарья Николаевна Зарубина
«– …Но мы любим друг друга!Психотерапевт снял очки и устало потер переносицу. Этот пациент пришел к нему на беседу уже в третий раз, но прогресса пока не наблюдалось. Хотя ничего особенно экзотического диагностировать было нельзя. Обычное для этого возраста явление, юношеский максимализм, фиксация на объекте влюбленности. Можно сказать, нормальный этап взросления, но ровно до тех пор, пока не возникает опасность суицида или антиобщественных проявлений. А так – все когда-то были такими максималистами…»
Алекс Бертран Громов , Алекс Громов , Ольга Шатохина
«Стоя на полпути между вершиной холма и фонарем у его основания, Анника была совершенно незаметна, однако длинная бледная машина все же притормозила. Не белая, а именно бледная, цвета ранних сумерек, цвета тумана, встающего над болотом…»
Юлия Александровна Зонис , Юлия Зонис
«Макс специально приезжал поздно. Осторожно открывал входную дверь, бесшумно пробирался в ванную, раздевался, принимал душ, а потом входил в спальню. Ему нравилось смотреть на спящую Марию.Вначале – смотреть.Иногда проходило десять минут, прежде чем он подходил к кровати. Марии казалось, Макс хочет убедиться, что она спит, крепко, по-настоящему. И Мария очень боялась его огорчить, притворялась спящей, следила за своим дыханием, старалась, чтобы веки не дрожали предательски.Она спит. Она даже не подозревает, что Макс стоит в дверях спальни, возбуждаясь с каждой секундой все больше. Они никогда не обсуждали этого, он никогда не просил ее притворяться – она сама почувствовала его желание и сделала все, чтобы любимый мужчина был счастлив. Однажды она даже хотела принять снотворное перед его приходом, но поняла, что не сможет, уснув по-настоящему, ласкать его, отвечать на его движения, словно бы случайно, словно подчиняясь волшебству его желаний…»
Александр Карлович Золотько
«Я – улитка. Слизняк. Разумное брюхоногое.Оттого что во мне центнер веса и полтора метра росту, суть не меняется. Равно как и человеческое отношение. Люди относятся ко мне в лучшем случае с гадливостью и жалостью, а в худшем…В худшем они меня ненавидят.Например, за мою медлительность. Их тошнит, оттого что я оставляю липкий след. Они издеваются над моей манерой втягивать глаза внутрь мантии каждые десять-пятнадцать секунд. Их злит, что на моем лице никогда не отражаются эмоции. Многим даже невдомек, что у меня вообще нет ни головы, ни лица. Они просто глазной псевдоторакс называют головой. А мозг-то у нас находится в спинном отделе. Строго напротив рта. Аккурат рядом с анальным отверстием. Хорошо, что люди об этом не догадываются…»
Ярослав Кудлач , Ярослав Юьевич Кудлач
«Ольга позвонила в половине десятого. Иван сидел в баре и пил шнапс. Перед ним стояло пять стаканчиков, и четыре из них были уже пусты.– Пупсик, я соскучилась. Ты совсем забыл свою киску.– Всё зависит от тебя. Ты нашла мне кого-нибудь?– Ну, пупсик! – заныла она. – Сейчас лето, все разъехались. Но я обязательно что-нибудь придумаю. Ты мне веришь?..»
Константин Иванович Ситников , Константин Ситников
«Не открывая глаз, Борис пошарил рукой по постели. Пусто. Очень хорошо. Значит, оставив спящего хозяина, гости ушли и никого не забыли. А ведь могли, кстати. Или, что еще хуже, очередная энтузиастка, возомнившая себя музой, могла остаться по собственной инициативе, чтобы «бескорыстным служением Художнику внести свой скромный вклад в умирающее искусство». Как-то одна такая затаилась среди неоконченных скульптур, заснула, а Бориса чуть инфаркт не хватил, когда в предрассветном сумраке одна из фигур зашевелилась."Отчего так получается, – подумал он с тоской. – Вроде уже настроился работать, но стоит заявиться очередной компании абсолютно тебе неинтересных, ненужных и совершенно пустячных людей, как ты с радостью все бросаешь и присоединяешься к общему веселью"…»
Сергей Владимирович Чекмаев
«– Дело по твоей части, Игорь, – заявила мне командор Виктория Моль, как всегда красивая, но мрачная и явно смущенная. – Присядь.Сесть в кабинете шефа орбитальной станции меня приглашали лишь дважды: во время собеседования, когда я устраивался на работу, и потом много позже – после особенно бурного корпоратива технического отдела, который я организовал. Впрочем, последнее являлось моей прямой обязанностью, ведь я вроде как отвечаю за досуг: то бишь пронзаю серое царство научной скуки пламенным лучом праздничного задора… в теории. На самом деле расшевелить моих подопечных зануд трудновато. Все сидят по лабораториям строгие, подтянутые, в унылого цвета костюмах и по уши в своих исследованиях. Приходится с каждым работать индивидуально…»
Антон Пыхачев
«Смена подходила к концу. Герман сидел в прозрачной яйцевидной кабине и следил за светящейся шкалой, по которой лениво перемещалась тонкая красная полоска. Время от времени она начинала дергаться, порываясь выскочить за пределы безопасной зоны. Тут-то и полагалось вмешаться оператору – нажимая нужные кнопки, он должен был восстановить равновесие процесса.Вот только какого процесса? Об этом Герман, несмотря на всю свою ученость, мог только догадываться. Гигантская автоматическая линия, переналаживаясь, выпускала сотни видов самой разной продукции. Что производить в данный момент? Это решал суперкомпьютер, до тонкостей знающий рыночную конъюнктуру. Он никогда не ошибался – так стоило ли операторам забивать себе голову чужими проблемами?..»
Владимир Марышев , Владимир Михайлович Марышев
«…Подружки, заранее сочувствуя, по дороге обратно в городок сегодня щебетали с ней особенно беззаботно (их очень удивляло, отчего она совсем не испугана и не расстроена) – и рыженькая Мойра, чувствуя себя особенно виноватой, предложила пойти посмотреть на «индейские знаки». Все-таки этот дуб чуть в стороне от тропинки стоял, а она, то есть Дженни Гриффитс, тут пока новичок и всех достопримечательностей не знает…»
Георгий Виниковецкий
«Шампанское было с той благородной горчинкой, которая так нравилась Виктору. Он отщипнул от грозди большую виноградину и закусил.– А мне? – капризно попросила Верочка.Он оторвал еще одну виноградину и поднес ко рту девушки. Верочка с удовольствием втянула ее и облизала пальцы Виктора.– Вкусно? – Виктор чуть придвинулся и положил левую руку Верочке на талию.– Ахха, – согласилась девушка. – Еще хочу…»
Дэн Шорин
«Стоящий перед Белом бокал пуст на две трети, а дешевая пластиковая столешница лишь притворялась деревянной. Причем не слишком умело. Паскудство.Стоп.Так нельзя.Надо во всем искать позитив, как советовала рекомендованная альфа-папиком терапевт из Комитета Психологического Здоровья. Так что будем считать, что имитация древесных волокон уютна, а бокал на треть полон. И мир сразу покажется не такой уж и мерзкой штукой. К тому же бокал этот – всего лишь первый сегодня, а значит, можно будет заказать еще один из рекомендованных «не больше двух» прежде, чем придется искать другой бар, что тоже должно вроде бы радовать. Вроде бы…»
Светлана Альбертовна Тулина , Светлана Тулина
«И Адам явился к Создателю и спросил у Него: «Отец, закончено ли Творение Твое?» – «Закончено», – отвечал Создатель. И тогда Адам спросил у Него: «Совершенно ли Твое Творение? Доволен ли Ты им?» – «Совершенно, – отвечал Создатель. – Я доволен им». Тогда восстал Адам и рек: «Но я недоволен!» И Создатель ответил: «Если недоволен ты Творением Моим – сотвори лучшее». И был вечер, и было утро: день восьмой…»
Дарья Зарубина , Дарья Николаевна Зарубина , Игорь Валерьевич Минаков
«– В наркологию? – не поверил Руслан. – Как это в наркологию? За что?– Не за что, а почему, – ворчливо поправил его майор, проглядывая вчерашний протокол. – Лечиться пора… И скажи спасибо, что в наркологию, а не к судье. Припаял бы он тебе сейчас пятнадцать суток принудительного отдыха… А так ты, считай, сутками отделался… Ого! – подивился он, приподнимая брови. – Еще и сопротивление при задержании оказал?..– Да не оказывал я!– Как это не оказывал? «Совершил попытку отнять изъятое орудие правонарушения…» Было?– Ну, было, но…– Поехали, – сказал майор и, сложив протоколы в папку, поднялся из-за стола…»
Евгений Юрьевич Лукин
«Я просыпаюсь рано утром. Смотрю, как через маленькое прямоугольное окошко под потолком в мой подвал влетает тополиный пух.В подвале пыльно.В подвале полно старых лопнувших пробирок. Сверху – разрушенная лаборатория. Когда-то в ней производили детей. Будущих солдат. Уж и не знаю для кого – для нас или для них…»
Владимир Борисович Данихнов
«Джон Грей был всех смелее, Кэти была прекрасна: кругленькая, зелененькая, с рожками и умильной улыбкой на пупырчатом личике. Только такой храбрец, как Джон, и мог заключить с ней брак. Да и как не жениться: ведь акции, место в парламенте, мнение общества – превыше всего. А семья Кэти – не какие-то задрипанные желтопузики с задворок Вселенной – нет, это парнорогатые пухлики с Андромеды. Элита, можно сказать. Так что с фигурой у Кэти тоже все было на уровне: пышная, мягкая и тёплая, как свежевыпеченный пирог…»
Марина Владимировна Дробкова , Марина Дробкова , Юлия Налетова