Читаем 20 лучших повестей на английском / 20 Best Short Novels полностью

Before starting on my homeward walk I made some inquiries at the inn, and ascertained that I might save a few miles, on my return, by following a new road. Furnished with full instructions, several times repeated, as to the various turnings I was to take, I set forth, and walked on till the evening with only one stoppage for bread and cheese. Just as it was getting toward dark, the rain came on and the wind began to rise; and I found myself, to make matters worse, in a part of the country with which I was entirely unacquainted, though I guessed myself to be some fifteen miles from home. The first house I found to inquire at, was a lonely roadside inn, standing on the outskirts of a thick wood. Solitary as the place looked, it was welcome to a lost man who was also hungry, thirsty, footsore, and wet. The landlord was civil and respectable-looking; and the price he asked for a bed was reasonable enough. I was grieved to disappoint my mother. But there was no conveyance to be had, and I could go no farther afoot that night. My weariness fairly forced me to stop at the inn.

I may say for myself that I am a temperate man. My supper simply consisted of some rashers of bacon, a slice of home-made bread, and a pint of ale. I did not go to bed immediately after this moderate meal, but sat up with the landlord, talking about my bad prospects and my long run of ill-luck, and diverging from these topics to the subjects of horse-flesh and racing. Nothing was said, either by myself, my host, or the few laborers who strayed into the tap-room, which could, in the slightest degree, excite my mind, or set my fancy – which is only a small fancy at the best of times – playing tricks with my common sense.

At a little after eleven the house was closed. I went round with the landlord, and held the candle while the doors and lower windows were being secured. I noticed with surprise the strength of the bolts, bars, and iron-sheathed shutters.

‘You see, we are rather lonely here,’ said the landlord. ‘We never have had any attempts to break in yet, but it’s always as well to be on the safe side. When nobody is sleeping here, I am the only man in the house. My wife and daughter are timid, and the servant girl takes after her missuses. Another glass of ale, before you turn in? – No! – Well, how such a sober man as you comes to be out of a place is more than I can understand for one. – Here’s where you’re to sleep. You’re the only lodger to-night, and I think you’ll say my missus has done her best to make you comfortable. You’re quite sure you won’t have another glass of ale? – Very well. Good night.’

It was half-past eleven by the clock in the passage as we went upstairs to the bedroom. The window looked out on the wood at the back of the house.

I locked my door, set my candle on the chest of drawers, and wearily got me ready for bed. The bleak wind was still blowing, and the solemn, surging moan of it in the wood was very dreary to hear through the night silence. Feeling strangely wakeful, I resolved to keep the candle alight until I began to grow sleepy. The truth is, I was not quite myself. I was depressed in mind by my disappointment of the morning; and I was worn out in body by my long walk. Between the two, I own I couldn’t face the prospect of lying awake in the darkness, listening to the dismal moan of the wind in the wood.

Sleep stole on me before I was aware of it; my eyes closed, and I fell off to rest, without having so much as thought of extinguishing the candle.

The next thing that I remember was a faint shivering that ran through me from head to foot, and a dreadful sinking pain at my heart, such as I had never felt before. The shivering only disturbed my slumbers – the pain woke me instantly. In one moment I passed from a state of sleep to a state of wakefulness – my eyes wide open – my mind clear on a sudden as if by a miracle. The candle had burned down nearly to the last morsel of tallow, but the unsnuffed wick had just fallen off, and the light was, for the moment, fair and full.

Between the foot of the bed and the closet door, I saw a person in my room. The person was a woman, standing looking at me, with a knife in her hand. It does no credit to my courage to confess it – but the truth is the truth. I was struck speechless with terror. There I lay with my eyes on the woman; there the woman stood (with the knife in her hand) with her eyes on me.

She said not a word as we stared each other in the face; but she moved after a little – moved slowly toward the left-hand side of the bed.

Перейти на страницу:

Все книги серии Иностранный язык: учимся у классиков

20 лучших повестей на английском / 20 Best Short Novels
20 лучших повестей на английском / 20 Best Short Novels

«Иностранный язык: учимся у классиков» – это только оригинальные тексты лучших произведений мировой литературы. Эти книги станут эффективным и увлекательным пособием для изучающих иностранный язык на хорошем «продолжающем» и «продвинутом» уровне. Они помогут эффективно расширить словарный запас, подскажут, где и как правильно употреблять устойчивые выражения и грамматические конструкции, просто подарят радость от чтения. В конце книги дана краткая информация о культуроведческих, страноведческих, исторических и географических реалиях описываемого периода, которая поможет лучше ориентироваться в тексте произведения.Серия «Иностранный язык: учимся у классиков» адресована широкому кругу читателей, хорошо владеющих английским языком и стремящихся к его совершенствованию.

Коллектив авторов , Н. А. Самуэльян

Зарубежная классическая проза

Похожие книги

Дитя урагана
Дитя урагана

ОТ ИЗДАТЕЛЬСТВА Имя Катарины Сусанны Причард — замечательной австралийской писательницы, пламенного борца за мир во всем мире — известно во всех уголках земного шара. Катарина С. Причард принадлежит к первому поколению австралийских писателей, положивших начало реалистическому роману Австралии и посвятивших свое творчество простым людям страны: рабочим, фермерам, золотоискателям. Советские читатели знают и любят ее романы «Девяностые годы», «Золотые мили», «Крылатые семена», «Кунарду», а также ее многочисленные рассказы, появляющиеся в наших периодических изданиях. Автобиографический роман Катарины С. Причард «Дитя урагана» — яркая увлекательная исповедь писательницы, жизнь которой до предела насыщена интересными волнующими событиями. Действие романа переносит читателя из Австралии в США, Канаду, Европу.

Катарина Сусанна Причард

Зарубежная классическая проза
Этика
Этика

Бенедикт Спиноза – основополагающая, веховая фигура в истории мировой философии. Учение Спинозы продолжает начатые Декартом революционные движения мысли в европейской философии, отрицая ценности былых веков, средневековую религиозную догматику и непререкаемость авторитетов.Спиноза был философским бунтарем своего времени; за вольнодумие и свободомыслие от него отвернулась его же община. Спиноза стал изгоем, преследуемым церковью, что, однако, никак не поколебало ни его взглядов, ни составляющих его учения.В мировой философии были мыслители, которых отличал поэтический слог; были те, кого отличал возвышенный пафос; были те, кого отличала простота изложения материала или, напротив, сложность. Однако не было в истории философии столь аргументированного, «математического» философа.«Этика» Спинозы будто бы и не книга, а набор бесконечно строгих уравнений, формул, причин и следствий. Философия для Спинозы – нечто большее, чем человек, его мысли и чувства, и потому в философии нет места человеческому. Спиноза намеренно игнорирует всякую человечность в своих работах, оставляя лишь голые, геометрически выверенные, отточенные доказательства, схолии и королларии, из которых складывается одна из самых удивительных философских систем в истории.В формате a4.pdf сохранен издательский макет.

Бенедикт Барух Спиноза

Зарубежная классическая проза