Но 16 апреля 1929 года Яков Блюмкин допустил роковую ошибку. На Кипре он встретился со своим бывшим руководителем – Львом Троцким, который предложил ему начать работать на оппозицию. И тщеславный авантюрист, уверовавший в свою безнаказанность, согласился. Возвращаясь на родину, Блюмкин, подвыпив, разболтал Карлу Радеку о встрече с Троцким. Радек сразу же донес обо всем Сталину.
На родине Блюмкина встретили как героя, но сразу же установили за ним наблюдение. Его новая любовница – Лиза Горская оказалась агентом ОГПУ. Именно она и сдала его властям.
Когда его арестовали, Блюмкин, садясь в машину, сам скомандовал шоферу: «В ОГПУ». Яков все еще надеялся, что его изворотливость и наглость помогут ему остаться в живых, но ошибся.
3 ноября 1929 года дело Якова Григорьевича Блюмкина было рассмотрено на судебном заседании в ОГПУ. Он обвинялся по статьям 58 п. 4, 58 п. 10 УК РСФСР (за повторную измену делу пролетарской революции и Советской власти, за измену революционной чекистской власти). Приговор – расстрел.
В архивах ЧК сохранилось покаянное письмо Якова Блюмкина. Любопытно, что даже перед смертью он не переставал гордиться собой и ни капли не раскаивался в совершенных преступлениях, прикрываясь служением революции. Когда его поставили к стенке, он не нашел ничего лучшего, как крикнуть: «Да здравствует Троцкий!». По воспоминаниям участника расстрела Александра Орлова, Блюмкин мужественно шел на казнь и держался достойно, за несколько секунд до смерти пел «Интернационал».
Яков Григорьевич Блюмкин хотел быть рыцарем плаща и кинжала, романтиком революции, ее демоном. Но общеизвестно, что революция всегда пожирает своих детей.
ВЕЛИКИЕ КОМБИНАТОРЫ И ФИНАНСОВЫЕ МОШЕННИКИ
ФИЛИПП IV КРАСИВЫЙ
Деньги изобрели, конечно, раньше, чем возникло фальшивомонетничество, но, по всей вероятности, не намного. Изготовление фальшивых денег во время монетного хозяйства было промыслом не только рядовых мошенников, но и весьма высокопоставленных особ. Конечно, простым людям и экономике той или иной страны наносился существенный ущерб, но зато правитель-авантюрист получал столь же весомую прибавку к собственным доходам. Чаще всего главы государств прибегали к систематической фальсификации монеты, стремясь увеличить так называемый доход казны: разницу между номинальной стоимостью денег и фактической стоимостью металла, из которого они были изготовлены. «Порча» заключалась в уменьшении веса монет либо в увеличении удельного веса малоценных примесей в сплаве. Подобными приемами пополнения казны грешили многие представители правящих кругов, однако никто из них не причислял себя к фальшивомонетчикам. Рядовых граждан, решивших таким образом заработать себе на жизнь, предавали в руки правосудия и подвергали нечеловеческим пыткам, после чего казнили «в назидание»…
Совсем иная судьба ожидала сановных мошенников: покупательская способность «испорченных» денег падала, цены, соответственно, росли, народ втихомолку проклинал виновника экономического безобразия, иногда бунтовал, но быстро успокаивался, не решаясь прибегать к крайним мерам. В конце концов, папская курия в XIII веке приняла решение применять понятие фальшивомонетничества в отношении всех лиц, как частных, так и высокопоставленных. Папа Римский грозил отлучением от церкви каждому, кто был повинен в этом грехе. Светская власть возмущалась принятым постановлением. Ситуация стала выходить из-под контроля и вылилась на рубеже XIII и XIV веков в борьбу за власть между «мирскими» правителями и римским Священным престолом. Яркой иллюстрацией к сложившимся в то время условиям может стать история Франции и, в частности, период правления короля Филиппа Красивого из династии Капетингов. И хотя махинации, ставшие нормой в тогдашней монетной политике Франции, без труда можно обнаружить у многих более поздних европейских властителей, Филипп IV остался единственным в истории королем, привлеченным к ответственности за выпуск фальшивых денег.