Или он мог спросить просто:
Ну да, потому что людей, которые разбирали ПЗ-киборгов, всегда заботили подобные заморочки. Надо было сохранять сугубо деловые отношения, как бы Идо ему ни нравился. Стоило начать заботиться о людях, и все так усложнялось, и можно было наделать столько ошибок. Ему все это было не нужно. У него была мечта, и все его усилия должны быть направлены на ее реализацию. Ничто больше не имело значения. И никто больше…
Внезапно он вспомнил Койоми в синей бумажной пижаме и розовом гипсе. И ее лицо, когда он надел ей на руку браслет матери: она была удивлена и тронута, как будто никто раньше к ней так не относился. Скорее всего, так оно и было.
Так что он совершил добрый поступок, потому что о ком-то заботился. И было бы неправильно ничего не сделать.
Влияло ли это как-то на его мечту? Наверное, нет… Но для Койоми это значило очень много.
Настало время кое-что поменять, подумал Наблюдатель. И у него как раз была подходящая фигура в рукаве. Точнее, в канализации. Игрушка не была новой, но он до сих пор не исследовал возможности Гревишки в полной мере. И, честно говоря, он был рад, что не придется объезжать совершенно нового персонажа. Сначала он надеялся, что Гревишка сработается с новым киборгом со всеми этими вычурными дополнениями. Тот только начал уговаривать Гревишку вернуться на улицы. Если бы только ему удалось его убедить пойти вместе с ним, той мелкоте в туннеле досталась бы такая трепка, которой они при всем желании не смогли бы забыть. Но нет, Гревишка свернулся в грязи как громадный кусок дерьма, которым он, по сути, и был. Наблюдателю придется придумать способ вытащить этого неудачника из канализации на улицу, заставить его вспомнить, как следует ходить на своих двоих, и раздуть искру горечи, чтобы она превратилась в яростное пламя ненависти. Вот
И раз уж зашла об этом речь, стоит проверить фабричный чип в черепе Вектора. Вектор, судя по всему, верит, что всем заправляет. Пришло время напомнить ему, кто здесь на самом деле хозяин.
Идо погрузился в мусорную кучу, в буквальном и переносном смысле. За месяц, что он здесь не бывал, обломки и хлам заметно изменили свое положение. Все, на что он теперь натыкался, было для него в новинку. Предметы оказывались на поверхности под действием разнообразных сил: неубывающего потока людей, новых порций, сыпавшихся сверху в разные часы дня и ночи, и иногда – гроз с такими сильными ветрами, что они могли перенести мусор с северной границы кучи на южную.
Но все эти новые вещи не были необычными. Все это, без всякого сомнения, был просто мусор.
И все равно Идо чувствовал, как поднимается у него настроение. Вернуться к перебиранию мусора – для него все равно что вернуться к норме, встретить старого друга.
Кстати о… Вот уже десять минут Хьюго слонялся за ним по пятам. Если мальчишка не наберется смелости, Идо придется самому с ним разбираться.
Они здесь не росли быстрее, а всего лишь раньше начинали получать шрамы. Иногда их становилось так много, что дети переставали расти и только старели.
Идо не хотелось думать, что с Хьюго случится что-то подобное. Хьюго был умный, сообразительный и живой. Идо хотелось верить, что по своей природе Хьюго был выше этого. Что что-то в нем расцветет, разгорится или пробудится как раз вовремя, чтобы мальчишка мог спастись.
Разумеется, для этого кто-то должен был о нем позаботиться.
Идо остановился и обернулся.
– Так что, ты поздороваешься или так и будешь ходить за мной весь вечер?
Док был настроен вполне дружелюбно, но Хьюго все равно нервничал. После того как медсестра сказала ему, что Идо ушел на свалку, он решил, что надо ловить момент. Но отыскав Идо, он засомневался, как ребенок, которой боялся порки. Хьюго должен был догадаться, что ему не удастся подобраться к доку незаметно. По крайней мере в голосе Идо не было злости. Но не слышалось в нем и обычного дружелюбия. Хьюго надеялся, все это только из-за того, что он еще не вполне выздоровел.
Они пошли вместе, и Идо рассказал, что произошло: как киборг отделал его дважды за несколько дней и как ему пришлось убить его для самозащиты. Он рассказал даже о том, какой скандал ему устроила Герхад, после того как забрала его из разрушенного храма, и как она грозилась уволиться.