А 27 марта одна из дочерей Уэсли отправила письмо брату Сэму. «Наверняка, ты не знаешь, – писала она, – что в воскресенье, к огромному изумлению нашего отца, его тарелка некоторое время скакала по столу при том, что никто его не двигал». Она сочла автором этой проделки Джеффри. В письме, написанном в то же время миссис Уэсли, она утверждала, что «издавать столь необычные и разнообразные звуки – выше человеческих возможностей».
Через десять лет Джон Уэсли, знаменитый сын Сэмюэла Уэсли, опубликовал полный отчет обо всем этом в «Арминиан мэгазин». От себя он прибавил, что «мастиф и до того, как появился шум, имел обыкновение дрожать и припадать к земле». Он также отметил, что некоторые люди никогда не слышали этих звуков.
Камни и уголья
«Случилось вот что. В Уэлтоне, в миле от Давентри, графство Нортгемптоншир, проживали вместе вдова Каули, бабушка, и вдова Стифф, мать с двумя дочерьми. Через дом от них жила еще одна вдова Каули. сестра последней, вместе с сыном Мозесом Каули и его женой. Они владели большим имением и были благонравными и мирными людьми.
И эти трое рассказали мне, что младшая из двух дочерей, десяти лет от роду, к их неописуемому удивлению, менее чем за три дня извергла из себя три галлона воды. После этого старшая девчонка прибегает и говорит, что ее сестру рвет камнями и углем. Они пошли и увидели это собственными глазами, и начали считать, пока не дошли до пятисот. Некоторые камни весили по четверть фунта и были так велики, что их с трудом извлекли у девочки изо рта.
Мозез Каули сказал, что подобный камень не поместился у него во рту. Коль скоро они так велики, как он показывал, не знаю, у кого он может поместиться. Я посылал вам один из них, но он на четверть не так велик, как некоторые.
Рвота продолжалась около двух недель, и очень многие были ее свидетелями.
Тем временем домочадцы бросали пряди льна в огонь, который никак не разгорался, хотя его раздували, и все время угасал. Постель слетела с кровати. Мозез Каули сказал, что несколько раз он снова застилал постель, но она исчезала из комнаты и оказывалась в гостиной. К тому же ларь с пшеницей, стоявший в изножье кровати, несколько раз опрокидывался, хотя его каждый раз ставили на место. Поскольку сундуки и разные предметы передвигались по комнате, люди с трудом могли по ней ходить.
Однажды Мозез Каули положил на кровать Библию, но постель снова кто-то сдернул, а Библия оказалась под одеялом на другой кровати. И когда вся семья, как обычно, отправилась в гостиную, вещи переместились в коридор; при этом прялка разлетелась на куски, часть из которых оказалась под столом. В кладовой кувшин с молоком слетел со стола, и молоко пролилось. Кто-то повесил на затычку бочки семифунтовую гирю, смешал пиво с песком, а соль с отрубями».
В этом трудно заподозрить мошенничество. Без достаточно веских оснований эти люди, не способные понять происходящее, не давали бы показаний с такой готовностью и точностью.
Разбитое стекло
«Как известно, в октябре 1883 года на ферме „Вудс“, где проживает мистер Джон Хампсон, произошел ряд знаменательных событий, переполошивших всю округу близ Эллесмера, Уэма и Шрусбери. Ферма расположена в пяти милях от Уэлшемптона, в полутора милях от Лоппингтона и в девяти-десяти милях от Шрусбери. Если не считать еще одной фермы в сотне шагов от „Вудс“, в полумиле от нее нет никаких других домов.
Кажется, в четверг на исходе дня миссис Хампсон, готовясь к чаепитию, поставила на плиту кастрюльку с водой, чтобы сварить яйцо. Когда вода закипела, миссис Хампсон, как обычно, положила туда яйцо, но внезапно кастрюлька, по словам слуг, „выстрелила“ на середину кухни. Одна из чашек с блюдцами, стоявших на столе, упала и разбилась.
Разумеется, это слегка удивило миссис Хампсон; когда же на ее глазах стол сильно накренился, хотя его никто не трогал, и вся посуда слетела на пол, она ужасно перепугалась и бросилась на ферму мистера Ли. В то время мистер Хампсон еще не вернулся с собрания охотников на зайца.