Имя Арарата носила легендарная футбольная команда, ставшая чемпионом СССР в 1973 году. «Арарат» – название коньяка. Арарат – мужское имя. И всё это так естественно, так нормально. Никакие границы не могут вычеркнуть его из наших сердец. Арарат – центр Армянского мира, где бы ни находился армянин, куда бы его ни занесла его «армянская судьба», ставшая аллегорией испытаний и скитаний. Не будет видно Арарата из окна – повесят на стену картинку. Не будет картинки – споют песню. Не будет песни – будут смотреть о нём сны, носить в своём воображении. Как точно поёт об этом Арто Тунчбояджян! Он поёт о человеке, который видит Арарат на всём, куда падает его взгляд. Любые парные предметы, один из которых больше другого – Арарат. Именно эти чувства испытывает каждый из нас вдали от горы рано или поздно. Живёшь, живёшь в Спюрке несколько нет, пока не ловишь себя на том, что глаза жадно всматриваются в утренний туман, будто надеясь, что из него вот-вот выплывет любимая вершина.
Миниатюры об Армении
Юлия Гогчян. Украина, г. Днепр
Через мою повседневную реальность, казалось бы, такую прочно сшитую, прочно сработанную, словно кирпичная кладка, ничем не отодвигаемую, просвечивает реальность другая. Просвечивает, словно яркая, ослепительная картинка, положенная под тонкую кальку. Просвечивает так ярко, что я не знаю, какая из двух реальнее.
Эта другая, неочевидная, дышит, искрится, словно река на солнце. Глядит отовсюду и поёт откуда-то из глубины души. Я живу в двух измерениях. И в том другом, что кажется ближе, хотя физически оно дальше – луч солнца в скалистых вечных стенах невероятного Гегарда. Сладкая синь Севана в моей ладони. Там Арарат, у которого замираешь поражённый не в силах вымолвить ни слова. Можешь только ощущать слёзы на щеках и понимать, что вернулся домой.
И пока я перехожу широкий проспект украинского города, внутри меня белеют снега Арарата, плывёт сквозь время и пространство золотисто-охровое чудо в красных горах – Нораванк. Я выхожу из автобуса и одновременно со знакомой улицей вижу другую – Ереванскую, светло-зелёную, тёплую от солнца. Мои ноги идут по равнине, но им хочется нести меня вверх, глаза привычно ищут горы. Трасса, машины, высотные дома – это только плёнка, под которой смеющийся Гарни, каждый его камешек.
Отныне и навсегда я живу в двух измерениях.
Ты – тепло. Ты осталась в груди волной тепла. От тебя ни уехать, ни уйти. Жёлтая листва на деревьях в моём городе напоминает мне твои жёлтые горы, твои солнцем залитые улицы. Нет, они не залиты солнцем, они сами – солнце.
Художник Давид Гогчян
Ревную тебя к другим писателям, потому что хочу полнее всех передавать твою сущность. Ибо чувствую эту душу, эти говорящие камни и деревья, живые воздух и воду, объёмную реальность, настоящие краски. Это я – твои рукописи в Матенадаране, на которые гляжу, не сдерживая слёз. Это я – твои горы под солнцем, камни, которые красивее белых песков заморских островов.