Читаем Бабаник (СИ) полностью

- Попросите кого-нибудь пригласить сюда плотника, и потом я все покажу. А пока, думаю стоит продолжить.

- Э-э-э... да-а, да. Думаю, вы правы. Кхм. И так, что скажет граф?

- Дуэль! - я аж скривился от его крика, у него видимо там что-то в мозгу сломалось, и он уже почти при каждом удобном случае кричит "дуэль".

- Вот, видите никакого конструктивного диалога, только и слышно, что "дуэль" и "дуэль". Может, ему к лекарю показаться?

- Что-о?! - Взревел граф. - Видите, видите? Он меня оскорбил!

- И правда, молодой человек, не усугубляйте свое положение, не стоит оскорблять Тариса Вирдэ. - обратился ко мне ректор Академии.

- Простите, а в чем оскорбление? В том, что я проявил заботу к графу, и предложил сходить к лекарям? Право слово, тогда получается, что каждый раз, когда после наших тренировок мастер Тримс отправлял нас к лекарям он нас оскорблял? Так, получается?

- Э-э, нет. - стушевался судья. - Тут немного другой случай.

- Это какой же? Тарис Вирдэ уже на протяжении часа только и делает, что кричит "дуэль" других слов от него я не слышал. Я не лекарь, но мне кажется тут или душевная травма, или может речевой аппарат заклинило. - в зале опять раздались смешки.

- Да, ты! ТЫ! - вскочил опять с места граф.

- Вот опять.

- Казанцев, что ты себе позволяешь? - о, это уже мастер Тримс.

- Простите, а что я себе позволяю? В данный момент мы находимся в суде, где мне предъявлено обвинение в оскорблении дворянской чести Тариса Вирдэ. Так? Так. При этом сам граф не предъявил ни каких доказательств моей виновности. Три его друга не могут являться свидетелями по простой причине.

- Это какой же? - удивляется судья.

- Они являются вассалами самого графа. А согласно правовому уложению королевства подпункта восемь, пункта шесть, параграфа четырнадцать, цитирую: "Вассалы обвиняемого или обвинителя не могут являться свидетелями в суде, ибо могут иметь приказ своего сюзерена о лжесвидетельствовании". - ректор академии переглянулся с судьей.

- Вы совершенно правы, но там так же сказано, что благородному достаточно лишь слова. В данном случае, слово графа о том, что Вы его оскорбили. - судья.

- Так и есть, но давайте теперь учтем, что происшествие было на территории академии, между двумя учениками самой академии. Далее согласно правовому уложению Академии, сословные различия на самой территории запрещены, соответственно пункт "о важности слова" тут не действителен.

- Но, вы забываете о том, что в редких случаях это разрешено, по общему собранию совета академии.

- Нет, как раз это я помню, но там есть один нюанс, совет академии должен объявить о своем решении за неделю до заседания суда, а прошло всего лишь три дня. Так, что увы, Тарис Вирдэ не может пользоваться "правом слова".

- Очень похвально, молодой человек, что Вы так хорошо знаете правовые уложения. - склонил голову в неком поклоне судья

- Ар Вариус, судья, Вы забыли главное! Есть еще и традиции, при которых благородный вправе наказать неблагородного дабы восстановить свою честь. - встал со своего места Тарис.

- Что ж, в данном случае, суд бессилен. - как-то быстро уж все решил ректор.

В принципе, я не боялся дуэли. Но чую в данном вопросе все не так просто, меня прям таки подталкивают к ней. Вопрос для чего? Какая цель у всего этого собрания. Мало данных. С другой стороны, если сумею победить.... Так стоп! Не если, а когда! Когда одержу победу, то это многих отвадит от меня, главное все это сделать красиво и качественно.

- А кто сказал, что эта традиция распространяется на меня? - обвожу взглядом зал.

- Ты жил, среди быдла, приехал с караваном, кто же еще ты? - вклинился граф.

- Все-таки Вы, граф, не отличаетесь особым умом. Даже не так, Вы граф, дибил!

- Слышали? Все слышали? Он меня оскорбил, я требую дуэль!

- Зачем же Вы так, Антон? Все могло бы и обойтись. - с сочувствием смотрит на меня судья.

- Хочу отметить одну деталь! Я его не оскорблял - указываю на графа, - А констатировал факт. Если следовать его логике, то Мастер Тримс оскорбил меня не один раз и прошу заметить, не только меня.

В зале опять послышались смешки.

- Мы учтем Ваше замечание, с Мастером Тримсом мы обсудим его систему образования.

- Ха! Да ты просто испугался, решил прикрыться судом, чтоб я тебя не нарезал как орки колбасу. Трус! - о, граф все же отошел и решил сменить тактику. Ну, что ж. Хватаю перчатку у одного из охранников, стоящего рядом со мной и кидаю ее в графа. Попал. Хорошая перчатка, латная.

В зале установилась тишина. Ректор во все глаза пялился на меня, мастер Тримс даже встал со своего места, и перегнувшись через парапет смотри на то место куда рухнул граф. Друзья графа пытаются его достать из-под стола. Один я стою и со спокойным видом полирую ногти пилочкой для ногтей.

Наконец Тариса извлекли из-под стола, поставили на ноги и даже пригладили его мантию и волосы, сложив их на левую сторону лица, чтоб закрывали налившийся синяк.

- Через два дня. Тц-с-с - трогает он синяк. - Через пять дней. На арене. За час до занятий.

- Принимаю, оружие каждый берет на свое усмотрение. - отвечаю ему.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Облачный полк
Облачный полк

Сегодня писать о войне – о той самой, Великой Отечественной, – сложно. Потому что много уже написано и рассказано, потому что сейчас уже почти не осталось тех, кто ее помнит. Писать для подростков сложно вдвойне. Современное молодое поколение, кажется, интересуют совсем другие вещи…Оказывается, нет! Именно подростки отдали этой книге первое место на Всероссийском конкурсе на лучшее литературное произведение для детей и юношества «Книгуру». Именно у них эта пронзительная повесть нашла самый живой отклик. Сложная, неоднозначная, она порой выворачивает душу наизнанку, но и заставляет лучше почувствовать и понять то, что было.Перед глазами предстанут они: по пояс в грязи и снегу, партизаны конвоируют перепуганных полицаев, выменивают у немцев гранаты за знаменитую лендлизовскую тушенку, отчаянно хотят отогреться и наесться. Вот Димка, потерявший семью в первые дни войны, взявший в руки оружие и мечтающий открыть наконец счет убитым фрицам. Вот и дерзкий Саныч, заговоренный цыганкой от пули и фотокадра, болтун и боец от бога, боящийся всего трех вещей: предательства, топтуна из бабкиных сказок и строгой девушки Алевтины. А тут Ковалец, заботливо приглаживающий волосы франтовской расческой, но смелый и отчаянный воин. Или Шурик по кличке Щурый, мечтающий получить наконец свой первый пистолет…Двадцатый век закрыл свои двери, унеся с собой миллионы жизней, которые унесли миллионы войн. Но сквозь пороховой дым смотрят на нас и Саныч, и Ковалец, и Алька и многие другие. Кто они? Сложно сказать. Ясно одно: все они – облачный полк.«Облачный полк» – современная книга о войне и ее героях, книга о судьбах, о долге и, конечно, о мужестве жить. Книга, написанная в канонах отечественной юношеской прозы, но смело через эти каноны переступающая. Отсутствие «геройства», простота, недосказанность, обыденность ВОЙНЫ ставят эту книгу в один ряд с лучшими произведениями ХХ века.Помимо «Книгуру», «Облачный полк» был отмечен также премиями им. В. Крапивина и им. П. Бажова, вошел в лонг-лист премии им. И. П. Белкина и в шорт-лист премии им. Л. Толстого «Ясная Поляна».

Веркин Эдуард , Эдуард Николаевич Веркин

Проза для детей / Детская проза / Прочая старинная литература / Книги Для Детей / Древние книги
История русской литературы с древнейших времен по 1925 год. Том 2
История русской литературы с древнейших времен по 1925 год. Том 2

Дмитрий Петрович Святополк-Мирский История русской литературы с древнейших времен по 1925 год История русской литературы с древнейших времен по 1925 г.В 1925 г. впервые вышла в свет «История русской литературы», написанная по-английски. Автор — русский литературовед, литературный критик, публицист, князь Дмитрий Петрович Святополк-Мирский (1890—1939). С тех пор «История русской литературы» выдержала не одно издание, была переведена на многие европейские языки и до сих пор не утратила своей популярности. Что позволило автору составить подобный труд? Возможно, обучение на факультетах восточных языков и классической филологии Петербургского университета; или встречи на «Башне» Вячеслава Иванова, знакомство с плеядой «серебряного века» — О. Мандельштамом, М. Цветаевой, А. Ахматовой, Н. Гумилевым; или собственные поэтические пробы, в которых Н. Гумилев увидел «отточенные и полнозвучные строфы»; или чтение курса русской литературы в Королевском колледже Лондонского университета в 20-х годах... Несомненно одно: Мирский являлся не только почитателем, но и блестящим знатоком предмета своего исследования. Книга написана простым и ясным языком, блистательно переведена, и недаром скупой на похвалы Владимир Набоков считал ее лучшей историей русской литературы на любом языке, включая русский. Комментарии Понемногу издаются в России важнейшие труды литературоведов эмиграции. Вышла достойным тиражом (первое на русском языке издание 2001 года был напечатано в количестве 600 экз.) одна из главных книг «красного князя» Дмитрия Святополк-Мирского «История русской литературы». Судьба автора заслуживает отдельной книги. Породистый аристократ «из Рюриковичей», белый офицер и убежденный монархист, он в эмиграции вступил в английскую компартию, а вначале 30-х вернулся в СССР. Жизнь князя-репатрианта в «советском раю» продлилась недолго: в 37-м он был осужден как «враг народа» и сгинул в лагере где-то под Магаданом. Некоторые его работы уже переизданы в России. Особенность «Истории русской литературы» в том, что она писалась по-английски и для англоязычной аудитории. Это внятный, добротный, без цензурных пропусков курс отечественной словесности. Мирский не только рассказывает о писателях, но и предлагает собственные концепции развития литпроцесса (связь литературы и русской цивилизации и др.). Николай Акмейчук Русская литература, как и сама православная Русь, существует уже более тысячелетия. Но любознательному российскому читателю, пожелавшему пообстоятельней познакомиться с историей этой литературы во всей ее полноте, придется столкнуться с немалыми трудностями. Школьная программа ограничивается именами классиков, вузовские учебники как правило, охватывают только отдельные периоды этой истории. Многотомные академические издания советского периода рассчитаны на специалистов, да и «призма соцреализма» дает в них достаточно тенденциозную картину (с разделением авторов на прогрессивных и реакционных), ныне уже мало кому интересную. Таким образом, в России до последнего времени не существовало книг, дающих цельный и непредвзятый взгляд на указанный предмет и рассчитанных, вместе с тем, на массового читателя. Зарубежным любителям русской литературы повезло больше. Еще в 20-х годах XIX века в Лондоне вышел капитальный труд, состоящий из двух книг: «История русской литературы с древнейших времен до смерти Достоевского» и «Современная русская литература», написанный на английском языке и принадлежащий перу… известного русского литературоведа князя Дмитрия Петровича Святополка-Мирского. Под словом «современная» имелось в виду – по 1925 год включительно. Книги эти со временем разошлись по миру, были переведены на многие языки, но русский среди них не значился до 90-х годов прошлого века. Причиной тому – и необычная биография автора книги, да и само ее содержание. Литературоведческих трудов, дающих сравнительную оценку стилистики таких литераторов, как В.И.Ленин и Л.Д.Троцкий, еще недавно у нас публиковать было не принято, как не принято было критиковать великого Л.Толстого за «невыносимую абстрактность» образа Платона Каратаева в «Войне и мире». И вообще, «честный субъективизм» Д.Мирского (а по выражению Н. Эйдельмана, это и есть объективность) дает возможность читателю, с одной стороны, представить себе все многообразие жанров, течений и стилей русской литературы, все богатство имен, а с другой стороны – охватить это в едином контексте ее многовековой истории. По словам зарубежного биографа Мирского Джеральда Смита, «русская литература предстает на страницах Мирского без розового флера, со всеми зазубринами и случайными огрехами, и величия ей от этого не убавляется, оно лишь прирастает подлинностью». Там же приводится мнение об этой книге Владимира Набокова, известного своей исключительной скупостью на похвалы, как о «лучшей истории русской литературы на любом языке, включая русский». По мнению многих специалистов, она не утратила своей ценности и уникальной свежести по сей день. Дополнительный интерес к книге придает судьба ее автора. Она во многом отражает то, что произошло с русской литературой после 1925 года. Потомок древнего княжеского рода, родившийся в семье видного царского сановника в 1890 году, он был поэтом-символистом в период серебряного века, белогвардейцем во время гражданской войны, известным литературоведом и общественным деятелем послереволюционной русской эмиграции. Но живя в Англии, он увлекся социалистическим идеями, вступил в компартию и в переписку с М.Горьким, и по призыву последнего в 1932 году вернулся в Советский Союз. Какое-то время Мирский был обласкан властями и являлся желанным гостем тогдашних литературных и светских «тусовок» в качестве «красного князя», но после смерти Горького, разделил участь многих своих коллег, попав в 1937 году на Колыму, где и умер в 1939.«Когда-нибудь в будущем, может, даже в его собственной стране, – писал Джеральд Смит, – найдут способ почтить память Мирского достойным образом». Видимо, такое время пришло. Лучшим, самым достойным памятником Д.П.Мирскому служила и служит его превосходная книга. Нелли Закусина "Впервые для массового читателя – малоизвестный у нас (но высоко ценившийся специалистами, в частности, Набоковым) труд Д. П. Святополк-Мирского". Сергей Костырко. «Новый мир» «Поздней ласточкой, по сравнению с первыми "перестроечными", русского литературного зарубежья можно назвать "Историю литературы" Д. С.-Мирского, изданную щедрым на неожиданности издательством "Свиньин и сыновья"». Ефрем Подбельский. «Сибирские огни» "Текст читается запоем, по ходу чтения его без конца хочется цитировать вслух домашним и конспектировать не для того, чтобы запомнить, многие пассажи запоминаются сами, как талантливые стихи, но для того, чтобы еще и еще полюбоваться умными и сочными авторскими определениями и характеристиками". В. Н. Распопин. Сайт «Book-о-лики» "Это внятный, добротный, без цензурных пропусков курс отечественной словесности. Мирский не только рассказывает о писателях, но и предлагает собственные концепции развития литпроцесса (связь литературы и русской цивилизации и др.)". Николай Акмейчук. «Книжное обозрение» "Книга, издававшаяся в Англии, написана князем Святополк-Мирским. Вот она – перед вами. Если вы хотя бы немного интересуетесь русской литературой – лучшего чтения вам не найти!" Обзор. «Книжная витрина» "Одно из самых замечательных переводных изданий последнего времени". Обзор. Журнал «Знамя» Источник: http://www.isvis.ru/mirskiy_book.htm === Дмитрий Петрович Святополк-Мирский (1890-1939) ===

Дмитрий Петрович Святополк-Мирский (Мирский) , (Мирский) Дмитрий Святополк-Мирский

Культурология / Литературоведение / Прочая старинная литература / Образование и наука / Древние книги