Читаем Баландин - От Николы Теслы до Большого Взрыва. Научные мифы полностью

Судя по всему, А. Чижевский уверовал в магическую силу математических соответствий: если им подчиняется небесная механика, движение звезд и планет, то и Земля с ее обитателями не должны быть исключением. Осталось только обнаружить такие законы. При этом он не учел, что статистический подход к общественным явлениям растворяет частные случаи в «математической массе», параметры которой определяет «общественная механика». В отличие от атомов газа или жидкости взаимодействие людей происходит не механически, а прежде всего духовно.

Люди живут не как автоматы, а как своевольные и противоречивые существа, на которых — или в которых — бесплотная мысль действует сильнее, чем импульсы, идущие от Солнца, или магнитные бури. Историометрия предоставляет большие возможности для произвола исследователя. В жизни народов, этносов, государств земного шара ежегодно совершается так много событий, что объективный выбор из них самых важных (так же как исторических личностей) невозможен. Получается интеллектуальная игра по собственным правилам.

Чижевский исходил из несвободы воли человека — в решительном противоречии с личным опытом (правда, в ту пору небогатым). По его словам, «вера в метафизический догмат о свободе воли являлась одною из главных причин, тормозящих объективное исследование истории». Но в том-то и отличие жизни: она преодолевает механическое действие законов косной природы. Росток пробивает слой почвы и вопреки гравитации, великому закону всемирного тяготения, тянется к Солнцу. Человек взбирается в гору, повинуясь своему желанию, а камню суждено только катиться под уклон...

Смысл человеческой истории — в реализации духовного потенциала, в творческом самовыражении, в постоянном выборе между добром и злом, гармонией и хаосом, истиной и ложью. Вектор этого выбора вовсе не указывает направление к неизбежному прогрессу.

Чижевский решительно заявил: «В свете современного научного мировоззрения судьба человечества, без сомнения, находится в зависимости от судеб Вселенной». Сомнительный тезис! Ни природа, ни бог (или разум, царящий в мироздании) не определяют это. Духовная суть человека определяет и внутренние общественные конфликты, и глобальный экологический кризис.


 «Земное эхо солнечных бурь»

Под таким заглавием вышла книга A.JI. Чижевского, посвященная влиянию космических сил на планетные процессы. Сама по себе мысль весьма привлекательная. Приятно думать, что демоны земных стихий подчиняются Его сиятельству Солнцу.

Наши предки обожествляли дневное светило. Фараон Аменхотеп IV, взявший имя Эхнатон (в переводе «Угодный Атону»), около 3,4 тысячелетия назад ввел в Египте единобожие. Одним наивысшим богом был провозглашен Атон — солнечный диск. А великий мыслитель пантеист Джордано Бруно называл себя сыном матери-Земли и отца-Солнца.

До сего времени ученые далеки от единодушия при определении солнечных влияний на Землю (хотя основное — определяющее значение солнечной энергии для земных процессов — остается бесспорным). Вот что писали геофизики Н.В. Пушков и Б.И. Силкин в книге «Внимание! Солнце спокойно»:

«В столетней истории изучения солнечно-земных связей можно найти немало примеров того, как бедному светилу приписывалось то, в чем оно абсолютно неповинно. Одно время было модно связывать солнечную активность даже с... социальными явлениями... Не остались без внимания и землетрясения. Некоторые настойчиво пытаются найти связь между ними и уровнем солнечной активности. Имеется множество работ... в которых сообщается о якобы установленных связях между солнечной деятельностью и биологическими явлениями...

Дело в том, что наряду с увлекающимися энтузиастами, которые верят в несомненность таких связей, имеются многие ученые, законно сомневающиеся в обоснованности таких утверждений».

Обилие разнообразных биологических, климатических, гидрологических циклов порой позволяет находить соответствия с солнечной активностью, даже если причинной связи между ними и нет. Нередко обнаруживаются явные планетные аномалии, не укладывающиеся в «солнечные каноны». Сторонники гелиобиологии не придают особого значения таким отклонениям, делая упор на совпадения солнечных и земных явлений. Но ведь в науке один безупречный опыт, опровергающий какой-либо закон, значительно ценней, чем тысячи тысяч опытов, подтверждающих его.

Сторонники тесных солнечно-земных связей стараются найти объяснение тем нередким случаям, когда теория опровергается фактами. Когда солнечные вспышки не вызывают отчетливых земных последствий, ссылаются на резонансный эффект: нельзя сильно раскачать качели резкими частыми толчками (или — слабыми редкими). Не все «солнечные удары» способны вызвать «вибрацию» в низах атмосферы и в живом веществе. Но временами возможен резонанс, при котором внешние слабые толчки будут складываться, вызывая заметные сдвиги.

И все-таки, когда узнаешь о некоторых солнечно-земных связях, берет оторопь. Находят зависимость от солнечных пятен плодовитости коров, рождаемости, автомобильных катастроф, ядовитости бактерий дифтерии.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Александр Абдулов. Необыкновенное чудо
Александр Абдулов. Необыкновенное чудо

Александр Абдулов – романтик, красавец, любимец миллионов женщин. Его трогательные роли в мелодрамах будоражили сердца. По нему вздыхали поклонницы, им любовались, как шедевром природы. Он остался в памяти благодарных зрителей как чуткий, нежный, влюбчивый юноша, способный, между тем к сильным и смелым поступкам.Его первая жена – первая советская красавица, нежная и милая «Констанция», Ирина Алферова. Звездная пара была едва ли не эталоном человеческой красоты и гармонии. А между тем Абдулов с блеском сыграл и множество драматических ролей, и за кулисами жизнь его была насыщена горькими драмами, разлуками и изменами. Он вынес все и до последнего дня остался верен своему имиджу, остался неподражаемо красивым, овеянным ореолом светлой и немного наивной романтики…

Сергей Александрович Соловьёв

Биографии и Мемуары / Публицистика / Кино / Театр / Прочее / Документальное
Набоков о Набокове и прочем. Интервью
Набоков о Набокове и прочем. Интервью

Книга предлагает вниманию российских читателей сравнительно мало изученную часть творческого наследия Владимира Набокова — интервью, статьи, посвященные проблемам перевода, рецензии, эссе, полемические заметки 1940-х — 1970-х годов. Сборник смело можно назвать уникальным: подавляющее большинство материалов на русском языке публикуется впервые; некоторые из них, взятые из американской и европейской периодики, никогда не переиздавались ни на одном языке мира. С максимальной полнотой представляя эстетическое кредо, литературные пристрастия и антипатии, а также мировоззренческие принципы знаменитого писателя, книга вызовет интерес как у исследователей и почитателей набоковского творчества, так и у самого широкого круга любителей интеллектуальной прозы.Издание снабжено подробными комментариями и содержит редкие фотографии и рисунки — своего рода визуальную летопись жизненного пути самого загадочного и «непрозрачного» классика мировой литературы.

Владимир Владимирович Набоков , Владимир Набоков , Николай Георгиевич Мельников , Николай Мельников

Биографии и Мемуары / Публицистика / Документальное