Читаем Бархат и опилки, или Товарищ ребёнок и буквы полностью

Бархат и опилки, или Товарищ ребёнок и буквы

Книга воспоминаний Леэло Тунгал продолжает хронику семьи и историю 50-х годов XX века.Её рассказывает маленькая смышлёная девочка из некогда счастливой советской семьи.Это история, какой не должно быть, потому что в ней, помимо детского смеха и шалостей, любви и радости, присутствуют недетские боль и утраты, страх и надежда, наконец, двойственность жизни: свои — чужие.Тема этой книги, как и предыдущей книги воспоминаний Л. Тунгал «Товарищ ребёнок и взрослые люди», — вторжение в детство. Эта книга — бесценное свидетельство истории и яркое литературное событие.«Леэло Тунгал — удивительная писательница и удивительный человек, — написал об авторе книги воспоминаний Борис Тух. — Ее продуктивность поражает воображение: за 35 лет творческой деятельности около 80 книг. И среди них ни одной слабой или скучной. Дети фальши не приемлют».

Леэло Феликсовна Тунгал

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза18+

Леэло Тунгал

Бархат и опилки, или Товарищ ребёнок и буквы

Издание осуществлено при содействии Эстонского капитала культуры (Eesti Kultuurkapital).

Издательство выражает признательность автору за предоставленные фотографии из семейного архива.


Сладкая жизнь

Солнечный свет пахнет цветущими липами, ромашками и мёдом, и мне так хорошо, что дух захватывает. Хочется раскинуть руки, как крылья, и бросаться на шею всем и каждому, хочется разбежаться босиком по двору, усыпанному лепестками ромашек и заросшему подорожником, взлететь в воздух и парить между белыми облаками, до которых, кажется, рукой подать. Потребовалось бы лишь не-мно-о-жечко выпрямиться, потянуться — и… Но на самом деле мне неохота ни вставать, ни распрямляться, ни вообще двигать руками-ногами: так приятно лежать здесь, в запахе ромашек, и давать солнечным лучам пронизывать тело. И я охвачена чувством, от которого душа замирает: что мир хороший, и я хорошая, и вся жизнь так удивительно хороша, пронизывает меня, лежащую, раскинув руки-ноги, солнечным светом, и лучи солнца как бы на долгий миг приковывают меня к медвежьей шкуре, которую тата вынес во двор проветриваться. Воздух так густо насыщен зелёными запахами и золотистым солнечным светом, что в такую погоду могут происходить только хорошие вещи — вдруг маму по случаю хорошей погоды выпустили из тюрьмы, и она как раз сейчас входит между большими липами в высокие, до неба, ворота усадебного парка? В такой день не существует ни домов, где держат арестованных, ни чёрных дядек, ни грустных мыслей: просто надо оставаться на месте, смотреть на облака и ждать… Всё хорошо и становится всё лучше и лучше — как в сказке! Между подорожниками, рядом с медвежьей шкурой, стоит стеклянная банка, наполненная водой, в ней витают дивные принцессы с причёсками одна другой краше. Делать принцесс легче лёгкого: надо только большим пальцем руки раздавить стебель одуванчика и затем сунуть в воду — и златовласые принцессы готовы. Со своими одуванчиковыми принцессами я уже играла несколько сказок и песенных игр. «Если ты бедная пастушка, почему одета в шёлк и бархат?» — пою я очень низким голосом и отвечаю высоким: «Какое дело до этого вам, господин граф, если у моего отца есть деньги, валери-валера, валери-валера, коль у моего отца деньги есть!»

У моего таты, правда, денег нет, но петь-то можно! Глядя на лёгкие прозрачные облака, я пытаюсь представить себе, как мама в полосатой тюремной одежде идёт по просёлочной дороге, и мы с татой приветствуем её по-королевски, на нас венки из одуванчиков и одежда с развевающимися рукавами из шёлка-бархата. И мама пожалеет от всей души, что она так надолго покинула такого ребёнка в шёлке-бархате и торжественно поклянётся, что больше никогда меня не оставит… И хотя воображаемая сцена причиняет боль, но она столь сладостна, что ею можно долго любоваться!

Но я встаю и лечу за угол дома — навстречу тате — ну да, я пытаюсь взлететь, но просто подпрыгиваю, — потом я обхватываю его и обнимаю крепко-крепко, насколько сил хватает.

— Стоп-стоп! — слышится голос таты из-под чёрной сетки-маски.

— Погоди, на мне могут быть пчёлы!

Пчёлы? Уфф… И сразу улетучилось это дивное чувство любви ко всему миру. Я не вчера родилась! Опыт общения с пчёлами у меня есть. И весьма болезненный. Однажды Кóта, моя левая нога, почувствовала такой укол пчелиного жала, что показалось, будто меня с головы до пят раскололи пополам, и я так завопила, что весь посёлок слышал. В другой раз пчела ужалила меня в щёку, и её так раздуло, что лицо набок перекосило… И почему только таким гадинам, как пчёлы, разрешают приближаться к мёду? Сбор мёда — одно из немногих дел, участвовать в котором вместе с татой я не рвусь. Да и нет у меня такого белого капюшона с закрывающей лицо сеткой-маской из чёрного конского волоса, а деревянные обуглившиеся дымные мехи, с помощью которых тата вынимает из ульев соты с мёдом, вызывают у меня кашель. И хотя пчёлы НАШИ СОБСТВЕННЫЕ, эти глупые создания не отличают своих от чужих. Крайне несправедливо, но попробуй объяснить это пчёлам — жизнь показала, что они не желают меня слушать!

В кухне во время медосбора стоит медогонка — большая бочка с краном и ручкой, которую надо крутить. В медогонку тата помещает вынутые из улья тяжёлые рамы с сотами. И когда крутит ручку, рамы в медогонке начинают двигаться, а немного погодя из крана начинает струиться мед. Но, по-моему, сотовый мёд в сто раз лучше чистого: уж очень приятно обсасывать кусочки сот! Правда, потом во рту, между зубами, набивается воск и приходится долго возиться, чтобы выковыривать его, но вкус мёда достоин этого труда.

Перейти на страницу:

Все книги серии Товарищ ребёнок

Товарищ ребёнок и взрослые люди
Товарищ ребёнок и взрослые люди

Сколько написано книг-воспоминаний об исторических событиях прошлого века. Но рассказывают, как правило, взрослые. А как выглядит история глазами ребёнка? В книге «Товарищ ребёнок и взрослые люди» предстанет история 50-х годов XX столетия, рассказанная устами маленького, ещё не сформировавшегося человека. Глазами ребёнка увидены и события времени в целом, и семейные отношения. В романе тонко передано детское мироощущение, ничего не анализирующее, никого не осуждающее и не разоблачающее.Все события пропущены через призму детской радости — и рассказы о пионерских лагерях, и о спортивных секциях, и об играх тех времён. Атмосфера романа волнует, заставляет сопереживать героям, и… вспоминать своё собственное детство.

Леэло Феликсовна Тунгал

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Бархат и опилки, или Товарищ ребёнок и буквы
Бархат и опилки, или Товарищ ребёнок и буквы

Книга воспоминаний Леэло Тунгал продолжает хронику семьи и историю 50-х годов XX века.Её рассказывает маленькая смышлёная девочка из некогда счастливой советской семьи.Это история, какой не должно быть, потому что в ней, помимо детского смеха и шалостей, любви и радости, присутствуют недетские боль и утраты, страх и надежда, наконец, двойственность жизни: свои — чужие.Тема этой книги, как и предыдущей книги воспоминаний Л. Тунгал «Товарищ ребёнок и взрослые люди», — вторжение в детство. Эта книга — бесценное свидетельство истории и яркое литературное событие.«Леэло Тунгал — удивительная писательница и удивительный человек, — написал об авторе книги воспоминаний Борис Тух. — Ее продуктивность поражает воображение: за 35 лет творческой деятельности около 80 книг. И среди них ни одной слабой или скучной. Дети фальши не приемлют».

Леэло Феликсовна Тунгал

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза

Похожие книги

Оптимистка (ЛП)
Оптимистка (ЛП)

Секреты. Они есть у каждого. Большие и маленькие. Иногда раскрытие секретов исцеляет, А иногда губит. Жизнь Кейт Седжвик никак нельзя назвать обычной. Она пережила тяжелые испытания и трагедию, но не смотря на это сохранила веселость и жизнерадостность. (Вот почему лучший друг Гас называет ее Оптимисткой). Кейт - волевая, забавная, умная и музыкально одаренная девушка. Она никогда не верила в любовь. Поэтому, когда Кейт покидает Сан Диего для учебы в колледже, в маленьком городке Грант в Миннесоте, меньше всего она ожидает влюбиться в Келлера Бэнкса. Их тянет друг к другу. Но у обоих есть причины сопротивляться этому. У обоих есть секреты. Иногда раскрытие секретов исцеляет, А иногда губит.

Ким Холден , КНИГОЗАВИСИМЫЕ Группа , Холден Ким

Современные любовные романы / Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза / Романы
Антон Райзер
Антон Райзер

Карл Филипп Мориц (1756–1793) – один из ключевых авторов немецкого Просвещения, зачинатель психологии как точной науки. «Он словно младший брат мой,» – с любовью писал о нем Гёте, взгляды которого на природу творчества подверглись существенному влиянию со стороны его младшего современника. «Антон Райзер» (закончен в 1790 году) – первый психологический роман в европейской литературе, несомненно, принадлежит к ее золотому фонду. Вымышленный герой повествования по сути – лишь маска автора, с редкой проницательностью описавшего экзистенциальные муки собственного взросления и поиски своего места во враждебном и равнодушном мире.Изданием этой книги восполняется досадный пробел, существовавший в представлении русского читателя о классической немецкой литературе XVIII века.

Карл Филипп Мориц

Проза / Классическая проза / Классическая проза XVII-XVIII веков / Европейская старинная литература / Древние книги