Читаем БЧ. Том 4 (СИ) полностью

Рассредоточившись между барханами, мы бегом направляемся на вопли. Ясна ведет команду, держа в руках своего штурмового "убийцу тираннозавров" под пятисотый калибр. Из песков вырастают санитарные палатки-бараки, напоминающие ряды подточенных зубов. Со стен сорваны белые тряпочные полотна с вышитыми красными крестами. Сапоги басмачей стоптали до серого цвета символ помощи всем страждущим, независимо от национальности и стороны в военном конфликте.

— Сволочи, — шипит Бестия. — Они же вас лечить и приехали.

Обходим слева легкие платки, выискивая, где бы проскочить между ними. В проходе между стенками обнаруживаются басмачи. Гады толпой пытаются надругаться над двумя медсестрами. Блондинке уже второпях оборвали пуговицы белого халата на объемной груди. Сияет розовыми кружевами довольно соблазнительный лифчик. Второй смуглой шатенке задрали подол над спортивной выпуклой попой. Девушки истошно визжат, басмачи хохочут. Штаны у многих спущены. Темные лица жителей пустыни, такие уверенные…

Ясна спускает курок, и одно из похотливых лиц взрывается, как разбитый арбуз.

— Мочите уродов, — выплевывает рыжая девушка два слова, снося свинцовой строчкой головы еще двум зазевавшимся моджахедам.

Остальная толпа уже включила доспехи, но все равно их жизни больше ломаного гроша не стоят. Ибо «Красные зори» обрушиваются на моджахедов. Вспыхивают ослепительные молнии, разлетаются камни, веет резким холодом. Огонь ведется точечный, без объемных техник — чтобы не задеть медсестер. Тем временем группа эвакуации уводит девушек, прикрывая их собой от пуль и техник.

В рукопашку бросаемся только мы с крокодилом. Я бью афганцев мильфиновыми кольями, Али машет когтистыми руками. Вдвоем мы, как танки, не подпускаем басмачей к отступающей группе с девушками.

Как только дружинники отводят медсестер за ближайший бархан, я и крокодил отступаем. Без единого слова. Сообразительный всё же мутант. Вот хоть Али и кажется дебилом в повседневной жизни, в бою очень даже смышленый.

Остальные «зори» тут же забрасывают противника гранатами, огненными техниками и взрывными сферами Ясны. Сразу десять человек разлетаются на куски. Орут истекающие кровью раненые.

— Бестия, — коротко бросает Ясна.

Девушка с каре кивает. Подходит к стонущим и, стянув зубами перчатку, стискивает их подбородки. Быстрая смерть. А я сразу вспоминаю, как Бестия вот этой нежной ручкой гладила меня по лицу…Брр!

Как утюг по ткани, весь отряд движется сквозь палатки в самый центр лагеря. Гремят выстрелы. Со всех сторон наваливаются моджахеды. Мы специально отвлекаем их, пока группы дружинников эвакуируют врачей и санитаров.

«Зори» не сдерживаются. Вспышки разрывов желтых сфер, зарево пожаров, разноцветные струи трассирующих техник. Земля подрагивает.

Афганцев охватывает дикая паника — бородачи с автоматами падают на землю и на четвереньках мечутся из стороны в сторону, как дикие звери. Проходя мимо, я рублю таким головы. Пытаюсь убивать наверняка — хватило мне зрелища, как Бестия проводит эвтаназию. Нафиг, нафиг. Мне с ней еще делить раскладушку.

За пять минут расправа почти заканчивается. Один моджахед хватает меня за железный сапог сожженной до кости рукой:

— Не убивай! — молит бородатый на хорошем русском. Хотя не удивительно — наш язык считается международным. — Прошу, не делай трех моих жен вдовами, а двенадцать детей сиротами. Аллахом заклинаю!

— Постыдился бы перед своим Аллахом, — морщусь, замахиваясь топором. — Думать, надо было, когда напали на госпиталь. У врачей тоже мужья, жены, дети, но они сорвались сюда, чтобы вас, насильников, штопать.

Моджахед покаянно склоняет голову.

— Согрешил, эх. Но там такие крали! Настоящие сексбомбы! Подумал: рай на землю спустился, и я очутился среди цветущих гурий. Сама Мишель Айро там в палатке! Она же снималась в «Диком…

Так, хватит слушать этот бред поехавшего крышей. Тем более что Бестия уже глазками стреляет по лагерю в поисках недобитков. Сейчас заметит болтуна и привалит, облизываясь.

— Ты там гуриям за меня… привет передавай, в общем.

Опускаю топор, и жизнь афганца обрывается. Оглядываюсь, а Бестия уже рядышком пристроилась, разочарованно смотрит на обгорелого басмача.

— Перунчик, — ласково воркует девушка, поглаживая пальцами мой наплечник. — А в следующий раз можешь оставлять раненых мне? Я так сильнее становлюсь, команде это нужно.

— Ну эм… — срочно ищу отговорку. — Если не забуду. Память уже ни к черту, вся забита зубрежкой, сама понимаешь, конец семестра на носу.

— Но ты попробуй не забыть, ладно, а? — девушка подходит вплотную и прижимается щекой к моему шлему. — А я тебя потом ночью отблагодарю. Я могу попробовать быть Бестией не только в сражении…

Мда, дилемма-а-а. Но, с другой стороны, если Бестия через эвтаназию сильнее становится, то я ведь могу и просто отвернуться, не беда. Зато ночью как повернусь! Через недельку, естественно, когда Яка спадет.

— Ну, если только ради команды, — ковыряю я железным сапом гребень воронки от взрыва. — То ладно.

— Перун, ты лучший! — расцветает Бестия.

Перейти на страницу:

Похожие книги