Рейф, вместо того чтобы ответить, молча стоял, не двигаясь с места, и изучал Дженни, которая, руки в боки, взирала на него с вызывающей воинственностью. Светло-каштановые, до плеч волосы разделены сбоку пробором, а челка закрывает лоб, чуть-чуть не доходя до огромных небесно-голубых глаз. Губы как будто созданы для поцелуев, а матовая кожа – для ласк…
Напомнив себе, что его привело сюда дело, Рейф оторвал взгляд от Дженни. Оглядел пустое помещение и произнес:
– Мне показалось, что ты с кем-то разговаривала.
– Да так, сама с собой. Он приподнял бровь.
– И часто с тобой такое случается?
– Время от времени. Но я уверена, что вы пробрались сюда в два часа ночи не для того, чтобы обсуждать мои яичные причуды.
– Не знаю, не знаю. – Рейф никак не мог отвести взгляд от ее губ. Плавные изогнутые линии. И тело такое же. – Твои личные причуды, наверное, весьма любопытны, – тихонько пробормотал он.
Дженни раздраженно шевельнулась. Дымчатый взгляд его синих глаз не оставлял сомнений в том, что Рейф Мерфи заинтересовался ею как женщиной.
– Спасибо за беспокойство, но вам не стоит тревожиться. Как видите, я в порядке. Можете откланяться.
– Могу, значит, вот как? – Его глаза вдруг пронизали ее холодом. – Никто не смеет приказывать мне, леди.
Глаза Дженни сузились.
– А, наконец-то… хоть что-то общее между нами. Мне тоже никто не смеет приказывать, мистер Мерфи. Запомните это – и мы вполне сможем общаться.
– Слышал, ты разговаривала с моей дочкой, Синди, – заявил Рейф.
– Точно. Это запрещено законом?
– Ей всего лишь пять лет.
– И что?
– Ее легко обидеть.
– Вы пришли ко мне в два часа ночи, чтобы потребовать не обижать вашу дочь? – не веря своим ушам, переспросила Дженни.
– Нет, я пришел сделать тебе предложение. Недоумение Дженни мгновенно превратилось в подозрительность.
– Что за предложение?
– А ты недоверчивая, малышка, а?
Дженни выпрямила плечи, добавив еще с четверть дюйма к своему и так достаточно значительному росту в пять футов семь дюймов.
– Еще одна вещь, которую вам следует усвоить, мистер Мерфи. Я терпеть не могу, когда меня называют «малышка».
– Как ты считаешь, мы можем поговорить как цивилизованные люди или ты будешь каждую секунду срываться с цепи? – поинтересовался Рейф с истинно мужской снисходительностью, от которой Дженни пришла в ярость.
– Запросто – если только вы прекратите ходить вокруг да около, – сладким голоском парировала она.
– Коронный номер, верно? – заметил Рейф. – Ледяной тон, вид королевы.
– Да что вы? Неужто королевы? – Дженни даже улыбнулась его абсурдному заявлению. – С каких это пор фланелевая рубашка и джинсы считаются королевским нарядом?
– Не важно – что, важно – на ком, – отозвался Рейф. Он мог лишь догадываться об изгибах, скрытых под свободной рубашкой, но то, как на ней сидели джинсы, его определенно будоражило. Тот же эффект производил на него и ее голос – хрипловатый… сочетание огня и ледяного холода. Плохо только, что она вспыльчива и враждебна. Рейф предпочитал женщин застенчивых и тихих – таких, какой была Сюзан. От воспоминания об умершей жене его пронзила горько-сладкая боль.
Прошло уже четыре года с тех пор, как умерла Сюзан. Рейфу хотелось думать, что он справился со своими мучительными переживаниями и привык к мысли о смерти жены, год отчаянно боровшейся с недугом. Рейфу пора было уже возвращаться к жизни. Иногда ему это почти удавалось, иногда – нет.
Заметив промелькнувшую в его глазах тень страдания, Дженни мягко спросила:
– Что-то случилось?
Ее вопрос воздвиг между ними невидимую стену, заслонив от Дженни все его чувства. Или почти все. Явное нетерпение так и осталось в его голосе, когда Рейф ответил:
– Да, случилось. Ты игнорировала мои звонки – вот что случилось. За последние пару дней я звонил тебе несколько раз и оставлял сообщения на автоответчике. Почему ты не перезвонила?
– Я была очень занята. – В действительности этот замечательный мужчина, этот «известник», отец Синди, заставлял ее здорово нервничать. Причем еще до того, как она с ним пообщалась хоть сколько-то времени. Сейчас, оказавшись с ним лицом к лицу, Дженни совсем издергалась. Кроме того, его властные манеры раздражали ее. Ей не нравилось, что он обращается с ней как с некоей аномалией, которая его то веселит, то выводит из себя.
– Хочешь сказать – слишком занята, чтобы снять трубку и набрать номер? – рявкнул он. – Я звонил по делу.
– По какому делу, мистер Мерфи?
– Рейф. Так меня зовут. А дело касается этого участка. Как ты уже, без сомнения, успела заметить, тут все довольно запущенно. Старик Миллер превратил свои владения в дер… в сточную канаву, – исправился он. – Я хочу сделать тебе заманчивое предложение – я куплю эту землю.
– Да вы, должно быть, шутите! Я только что переехала. Я вовсе не намерена сделать поворот на сто восемьдесят градусов и уехать обратно.
– Ты даже не выслушала мое предложение.
– Какая разница. Я не продам участок, что бы вы мне ни предложили.
– Я хочу предложить очень крупную сумму.