— Внуков? — нахмурилась Томэо.— Не только моих… Видишь ли, монахи Дарумы обладают даром определять зарождение в чреве женщины новой души…
— И что? — невинно переспросил Конан.
— Перед выездом из Баолэй Тайса меня осмотрел жрец,— нервно улыбнулась Томэо.— Уже несколько дней я ношу ребенка. Твоего, между прочим.
— Начинается,— неслышно для девушки буркнул варвар и добавил уже громче: — Вот и прекрасно, у императрицы будет наследник. А я, если придется однажды бежать куда подальше из королевств заката, всегда смогу найти убежище под крылом собственного сына.
— И это все, что ты хочешь мне сказать? — изумилась Томэо.— Бездушный дикарь!
— Да,— с притворным огорчением опустил голову Конан. — Именно так — бездушный дикарь. Не расстраивайся, если Кром и Митра пожелали видеть в мире новое существо, значит, ни ты, ни я в этом не виноваты. Буду рад, если однажды на престол Пагана сядет человек, являющийся по отцу киммерийцем. Кстати, а ты уверена, что забеременела именно от меня?
— Я не занималась любовью с Кисо, моим женихом,— холодно ответила Томэо.— И ты, дубина, мог бы и заметить, что раньше я была непорочна. Хватит болтать о ерунде, поехали! Впрочем, я была бы не против видеть тебя моим мужем…
«Еще не хватало! — мелькнула у Конана мысль, и сразу вспомнилось волшебное сокровище джавидов, у которого он попросил королевский венец. Нейглам, древняя реликвия гномов, исполняла любое желание…— Великие боги, Митра, Кром, Эрлик и даже Нергал! Что, если дурацкий кувшин бородатых карликов начинает выполнять обещание? Я согласен стать королем Немедии, Аквилонии, Зингары или, на худой конец, Шема, но здесь?.. Только не это! Захудалое государство, малочисленный народ, вольные кланы, постоянно грызущиеся друг с другом… Не дождетесь!»
Миновав заросли лиан и неизвестных варвару колючих растений с роскошными розовыми цветами, они вышли к лагерю, который бежавшее от драконов ополчение Тайса разбило возле самой опушки. Место, где находился император Торинга, было окружено многочисленными знаменами с разноцветными ленточками и лисьими хвостами, а также белыми шелковыми штандартами с эмблемой семьи Тайса — круглым багровым солнцем, испускавшим во все стороны широкие лучи. Пока слуги снимали шатры и навьючивали походный скарб на лошадей, император разговаривал с человеком средних лет, облаченным в фиолетовое. Томэо успела шепнуть Конану, что это Саката Омагари Мориту, старейшина союзного клана. Здесь же оказались Мораддин и подружившийся с ним Горисакава Тайса, лучший воин ополчения семьи.
Монахи Дарумы били в бубны и хриплыми голосами распевали гимны в честь Нефритового Императора, Омитасу и бога по имени Хатиман, покровительствующего сражениям; телохранители Торинги уже садились на коней; прочие ополченцы снимали лагерь, а прислуга из мальчишек и женщин сновала туда-сюда, добавляя суматохи. Драконы, пиршествовавшие в тысяче шагов, не обращали на людскую кутерьму ни малейшего внимания.
Когда Мориту ушел к своим, Торинга обернулся к выжидательно молчащему Конану, за спиной которого стояла Томэо. Император помолчал, хитро посматривая то на варвара, то на девушку, а потом сказал:
— Полагаю, ты, чужеземец, хорошо провел время?
— Лучше не бывает,— улыбнулся углом рта Конан.— Столько веселья на мою долю не перепадало еще ни разу. Сначала стража Сутари, потом его же призрак, после драконы… Но я все равно рад служить трону Патана.
Конан сказал «трону Пагана», а не «императору». Видимо, Торинга это заметил, так как сразу помрачнел.
— Ты вернешься домой не прежде, чем нэйу-буджан Сутари окажется передо мной на коленях.
Торинга отвернулся, подошел к лошади и сел в высокое седло. Варвар его больше не интересовал.
— Домой,— невесело усмехнулся Конан.— А где мой дом?
Сутки и еще половина дня прошли довольно быстро. За это время объединенная армия семей Мориту и Тайса численностью в пятьдесят пять сотен воинов прошла через разрезавшее горный хребет ущелье. В пути она один раз подверглась нападению полусотни летучих голов рокубони, потеряв около девяти десятков человек. Наученные недавним опытом Конан, Мораддин и Томэо старались держаться вместе; той ночью они укрылись в небольшой пещерке и потому не участвовали в ночной битве с летающими порождениями злой богини Кали. Остальные же люди пребывали в смятении и ужасе, пока розовые лучи восходящего солнца не окрасили небо и не прогнали прожорливые головы обратно в горы, где им предстояло спать до следующей ночи.
Затем был более легкий путь по равнине, через вотчины семьи Барата, вскормившей нынешнего императора Готобу и его всесильного министра—волшебника. Естественно, что деревни и хутора нещадно выжигались, но маленькие крепости оставлялись в тылу: штурмовать их — значит задерживаться на пути к Сы-Цзин, Западной Столице Пагана.