Со школы я перескакивала с одной работы на другую. Сейчас я пашу за семь долларов в час горничной в мотеле. Это ниже минималки, но менеджеру все равно. Он говорит, что нам хватает и чаевых. Вот только это не так. Я не могу жаловаться, потому что пятерых из нас уже заменили, так что, если мне что-то не нравиться, на мое место всегда найдётся кто-то другой.
Эти же мужики в костюмах, вероятно, тратят по семь долларов на чашку кофе каждое утро, даже не задумываясь. Сдачу, наверняка, бросают в банку для чаевых, затем хватают свои макиато-эспрессо-чаи и скользят по жизни, словно в сказке.
Девушке вроде меня не нужны сказочки. Они не согреют, не оденут и не накормят.
Парень, сидящий в кресле напротив бара, замечает мой взгляд. Когда наши глаза встречаются, живот сжимается настолько, что у меня мгновенно проявляется пресс.
Я сразу приметила самого красивого из них мужчину.
В их сказке он - принц. Величественнее его Земля еще не носила. У него острые скулы, квадратная, чисто выбритая челюсть и густые темно-каштановые волосы. Загар такой, словно он целые дни проводит на свежем воздухе, что не может быть правдой, потому что костюм сидит на высокой мускулистой фигуре как влитой, а прическа слишком идеальна.
Он не улыбается с заинтересованностью как большинство парней, которые замечают мое откровенное разглядывание. Вместо этого он вскидывает темную бровь, как бы спрашивая
Он – дракон.
Я отворачиваюсь. Будучи слишком подавленной нынешним затруднением в жизни, я не чувствую смущение. Ну и что с того, что он красив? Когда ваша машина разваливается на куски или застреваете на бесперспективной работе, лучшее, на что вы можете надеяться в конце дня, – это поваляться на дерьмовом диванчике, засунутом в крошечный трейлер, и любая красота после такого теряет свой блеск.
Телефон, лежащий на коленях, начинает звонить, и я отвечаю:
— Мам?
— Привет, почему ты еще не дома?
— Я жду, когда за мной заедет Джереми.
— Ты вроде сегодня должна была забрать машину?
Я осторожно вздыхаю, чтобы она не услышала.
— Должна была, пока утром не позвонил механик и не сказал, что дело не только в двигателе. Предстоит еще куча работы. Он целый день составлял список.
— Сколько?
Я зажмуриваюсь.
— Больше четырехсот долларов, и это только за запчасти.
Ее тяжелый вздох разрывает мне сердце, и я радуюсь, что не назвала настоящую цифру.
— Я со всем разберусь, — подчеркиваю я, пытаясь говорить уверенно. — Я уже начала думать, как достать деньги.
— Ты просила у мистера Харриса аванс?
Мы с ней обсуждали эту возможность вчера вечером.
— Ага.
— И?
Меня чуть ли не выворачивает, когда я вспоминаю встречу с боссом в мотеле сегодня днем, как слишком тесная для него рубашка облепляла пузо, как в его грязном офисе воняло остатками бутерброда. Когда я объяснила ему, для чего мне нужен небольшой аванс и насколько мы с семьей зависимы от машины (Маккенна добирается до школы, я – до работы, а мама ездит до Ливингстона по выходным на занятия, чтобы, наконец, стать сертифицированным косметологом), он откинулся на спинку стула, ковыряя зубочисткой между зубами. Походу, пытался избавиться от застрявшего между ними тунца.
— Значит, тебе нужно несколько лишних баксов? — спросил он, пялясь на груди.
Моя униформа – тусклое платье цвета хаки – была бы впору, если бы я не выбрала размер побольше в первый же день работы. Я сделала это, чтобы мистер Харрис не таращился на меня, как будто я – шведский стол, который можно есть.
— Насколько сильно они тебе нужны? — продолжал он, бегая глазами. Его мясистые руки сжались в кулаки. Он хотел раздавить меня как бабочку.
На этом наш разговор закончился.
— Он не может мне его дать, — сообщаю маме, содрогаясь от этого воспоминания. — Но есть и другие варианты...
— Я возьму несколько смен у Лонни, — предлагает она так, явно ненавидя слова, слетающие с ее губ.
Я выпрямляюсь и прижимаю трубку ко рту.
— Нет, мам. Нет. — Я злюсь, злюсь из-за того, что мы оказались в таком положении. — Мы придумаем что-нибудь другое.
Лонни всегда был худшим пороком мамы. Это из-за него она начала много пить, из-за него продала бы душу за бутылку текилы. День, когда она вышвырнула его на улицу, был одним из лучших дней в моей жизни. Я не позволю нам скатиться вниз, когда мы оказались так близко к тому, чтобы окончательно встать на ноги. Мама закончит обучение этим летом, откроет собственный салон и сможет содержать себя и Маккенну без моей помощи. Я буду свободна. Наконец-то.
— Не переживай. Я не хочу, чтобы ты справлялась с этим в одиночку.
Я ковыряю пятнышко грязи на джинсах, в которые каждый день переодеваюсь после смены, скидывая отвратительное рабочее платье. В день, когда уволюсь, я сожгу его в мусорном баке.
— Все в порядке. Правда.
— Когда твой кузен обещал забрать тебя? Уже полдевятого...
— У него вечерняя смена.