Читаем Бессилие (СИ) полностью

Однажды на дороге, ведущей к их дому, появилась какая-то машина. Она поднимала по обе стороны клубы дорожной пыли, рассекая плохую грунтовку. Давид, работая в этот час на огороде и пропалывая сорняки, выпрямился, держа в руке вилы. Сейчас он полуобнажен по пояс — солнце нещадно жгло, а работа была не легкой.

Таня, сидя на веранде над колыбелькой с двумя сыновьями, подняла на мужа вопросительный взгляд.

— Иди в дом! — приказал он, чувствуя всем сердцем неладное.

Та молча кивнула, и, схватив детей в охапку, пошла обратно в дом.

***

Сжимая волшебную палочку в кармане и надевая на руку магическое кольцо, Давид был морально готов ко всему. В доме терпеливо ждала его жена, с малышами в охапку, тоже будучи наготове, и с «навешенным» порталом, отправившим бы ее с детьми к Гробыне Склеповой на Лысую Гору.

Машина подъехала ближе; приторомозила, и остановилась. Из нее вышла кудрявая шатенка. И направилась к дому.

— Что вам угодно? — спросил мужчина угрожающе. Он моментально узнал гостью — к ним пожаловала сама Гермиона Грэйнджер.

— Тут живет Гроттер Татьяна? — спросила женщина с явным акцентом, отбросив свои волосы со лба: они мешали ей разговаривать, лезя в рот. — Далеко вы забрались…

— Да. Я ее муж. Давид. Что вам нужно? И кто вы? — отрывисто проговорил он.

— Я приехала поговорить с ней. — Глаза ее скользнули по накачанному торсу и груди мужчины. — Вы меня пустите?

— Сейчас, — ответил мужчина, и оставив бывшую «подругу» у калитки, пошел в дом. Он знал — защита ее не пропустит.

— Давид, что там?

— Гермиона, — коротко сказал он. — Пустим ее?

Маленький Константин недовольно заворочался на ее руках. Таня перевела взгляд на Леопольда — тот спал, чуть сопя, как только умеют маленькие дети.

— Ладно. Пусти. Только руки вымой, да чайник сейчас поставь. Я зелье возьму одно из своих, на всякий случай…

***

Через пятнадцать-двадцать минут женщина сидела за столом и пила вместе с ними горячий чай. Малышей оба молодых родителя оставить в одиночестве не решились, и поэтому оба ребенка сейчас тихо спали на коленях у своего папы.

— Как дела, Гермиона? — спросила Таня, когда гостья наконец-то допила горячую жидкость.

— Я эмигрировала во Францию. В Англии таким как я больше жизни нет… — проговорила она, отведя глаза в сторону. — Живу… учусь в институте… Потом собираюсь пробиться на работу в посольство…

— А у меня муж, дом, дети, — улыбнулась рыжеволосая. — Все время я посвящаю себя им… Давид работает в городе, у него налажен неплохой бизнес…

— А как же магия и все-такое?

— Зачем? — просто сказала она простодушно, — у меня для жизни есть все, и мне более ничего не нужно… Если нужно — мы ее применяем.

Она аккуратно прикоснулась кончиками пальцев к маленькой головке одного из новорожденных.

— И не хочется отомстить?

— Зачем? Брата не вернуть, жизнь заново не пережить…

— Ваши дети почему-то вписаны в книгу регистрации магов Англии…

— Я же наследница Гарри! Наверняка, поэтому там мои дети… — проговорила женщина, не моргнув взглядом. — Но они не поедут в Англию. А поедут они в Тибидохс, где им, по всем меркам, моего и Давида, будет лучше… Тем более, это воля моего мужа. Он тоже маг.

Давид согласно кивнул. Грэйнджер покосилась на него с подозрением — но промолчала. Впрочем, не долго:

— А как же пророчество? Ты же знаешь… двое твоих детей…

— Любое пророчество, оно на то и пророчество. — Рассеялась негромко Татьяна. — Оно действительно дает знание, но само будущее зависит только от нас самих. Мы вольны выбирать сами, а не следовать каким-то кривым строчкам выживших из ума волшебников и волшебниц. Мои дети останутся здесь, с нами двумя. А Англия пусть идет… темным лесом.

Маги сами во всем виноваты, в том, что не могут защитить сами себя. Не будь у них самих столько ошибок, они бы смогли жить в собственной стране…

— Это твое последнее слово?

— Это наше последнее слово, — заметил Давид, аккуратно вставая на ноги и одновременно удерживая на руках детей. — Мы больше не хотим видеть вас или… кого-либо из нас в нашем доме. Покиньте, нас, пожалуйста, навсегда… Вы пугаете наших детей…

Действительно. Проснувшийся Константин уже начал хныкать, услыша чужой громкий ему голос.

Гермиона вскочила так быстро, что Таня вздрогнула. Но тоже медленно поднялась со стула.

— Сумочку не забудьте, — проговорил холодно мужчина, отдавая спящего Леопольда жене Татьяне, а хнычущего паренька он начал успокаивать сам, баюкая на руках.

Оба вышли проводить ее; Гермиона, быстро пройдя между грядками и газоном, миновала и калитку, чья створка сейчас захлопнулась с силой. Подошла к машине.

— Пока, — улыбнулась и помахала ей Гроттер. — Пока!

Рев двигателя оглушил их и сильно напугал и спящего Леопольда. Машина, сделав круг, помчалась обратно. Теперь их обоих укачивали счастливые родители…

***

— Тиш-ш-ше-тише, — проговорил Давид, наконец укладывая успокоившихся детей в их колыбель.

— И зачем она только приезжала? — проговорила Таня устало.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище
Академик Императорской Академии Художеств Николай Васильевич Глоба и Строгановское училище

Настоящее издание посвящено малоизученной теме – истории Строгановского Императорского художественно-промышленного училища в период с 1896 по 1917 г. и его последнему директору – академику Н.В. Глобе, эмигрировавшему из советской России в 1925 г. В сборник вошли статьи отечественных и зарубежных исследователей, рассматривающие личность Н. Глобы в широком контексте художественной жизни предреволюционной и послереволюционной России, а также русской эмиграции. Большинство материалов, архивных документов и фактов представлено и проанализировано впервые.Для искусствоведов, художников, преподавателей и историков отечественной культуры, для широкого круга читателей.

Георгий Фёдорович Коваленко , Коллектив авторов , Мария Терентьевна Майстровская , Протоиерей Николай Чернокрак , Сергей Николаевич Федунов , Татьяна Леонидовна Астраханцева , Юрий Ростиславович Савельев

Биографии и Мемуары / Прочее / Изобразительное искусство, фотография / Документальное