Читаем Безлюдное место. Как ловят маньяков в России полностью

— Я считал, что наша с женой семья дружнее, мы были вместе постоянно. А мне это даже в укор ставили. Я читал в протоколе допроса одного свидетеля, как он описывал нашу семью: «Странно было на них смотреть, они постоянно вместе были и за руки держались». А что в этом странного? Может, это он странный, раз у него такая мысль появилась?


— Если говорить о вашей семье: маме, папе, сестре — какая там была атмосфера?

— Нормальная атмосфера была, обычная семья.


— Вы в Ангарске родились?

— Да. Папа — рабочий, мама — служащая, сестра — на пять лет младше. В детстве это большая разница, поэтому у нас особо не было общих интересов. Как старший брат я мог только сходить к кому-то, чтобы к моей сестре не лезли. Что я с ней делить должен был? Любовь родителей? Вроде как-то несерьезно. Я помогал ей и в учебе, курсовую чертить ей помогал. Потом еще возмущался, что преподаватель низкую оценку поставил, ошибку какую-то нашел. Я ей тогда сказал: «Скажи своему дебилу, что он диплом в рассрочку купил. Это не ошибка, а так оно и должно быть. Пусть почитает правильно».


— Вот вы сказали: «делить любовь родителей». Вы чувствовали, что родители вас меньше любили? Или меньше вам внимания уделяли?

— А какой критерий оценки?


— Ваши ощущения.

— Обычно как было: я приходил со школы, у меня спрашивали: «Как дела в школе?» Я: «Пятерки получил, я на улицу». Мне: «Нет, садись, пообедай, сначала руки помой». Сел, пообедал. «Когда уроки будешь делать?» А я нормально учился, я все уроки на переменах делал, ко мне в этом отношении вопросов не было. И все — я пропадал на стройке или где-то на гаражах целыми днями. Что-то там сжег, взорвал, кого-то поранил, или сам где-то травму получил — улица. Но я в детстве нигде не попался, не засветился, сумел потом в милицию устроиться работать.


— Может, сестру родители прессовали?

— Нет. Она тоже нормально училась. Может, что-то мне и не нравилось — какие-то решения родителей, но это совершенно другое. Это когда ты уже вырос и тебе самостоятельности хочется, хочется вырваться от родительской опеки.


— А они были против?

— А как они могли быть против? Я получил специальность, устроился в нефтехимическую компанию по распределению работать, ушел в армию, с армии вернулся, устроился туда же, куда меня распределили, и потом вдруг объявил родителям, что я женюсь и ухожу от них жить к своей супруге. Родители, может, в душе и были против, но я на себе этого не ощущал. А может, они и рады были, что старшего сбагрили. Когда я женился, моей сестре 17 лет было. У родителей хоть один камень с плеч спал.


— Они вместе сейчас живут?

— Сестра живет в Москве — на заработках там. Не от хорошей жизни она в Москву поехала работать. Мать одна живет.


— А отец?

— Отец умер.


— Были случаи, когда вы от них получали?

— От ребенка что требуется? Учится хорошо, в подъезде не курит, с компанией не собирается, домой приходит вовремя — а что еще родителям надо?

Я также и со своим ребенком общался. Дочь мне говорит: «Папа, мы через две недели идем с одногруппниками в ночной клуб». Я говорю: «Без проблем, сколько денег надо? Я в тот день выходной, можешь звонить, приеду, вас заберу». Если бы я в тот день работал, то мы бы с ней заранее обговорили варианты, где она будет ночевать или как добираться до дома. Она позвонила мне в три ночи: «Папа, все. Мы готовы». Я приехал, забрал всех ребятишек, по домам развез.


— Вам хотелось побыстрее жениться, чтобы начать самостоятельную жизнь?

— Независимости всем хочется, но она во многом зависит от материальной стороны. И в выборе супружеской пары, и в удержании семейных уз. Некоторые ведь боятся лишиться своего устоявшегося образа жизни, поэтому на многое закрывают глаза, а сами себя успокаивают, что за это компенсацию получают. Но это ведь неправильно.


— У вас вряд ли стоял такой моральный выбор, когда вы с будущей супругой познакомились?

— Если смотреть на ту ситуацию современным взглядом, кажется, что я по легкому пути пошел. Захотел удрать из семьи, встретил девушку, которая мне понравилась, почувствовал от нее взаимность, и оказалось, что она живет со старенькой бабушкой в квартире.


— Было куда идти.

Перейти на страницу:

Похожие книги

1941: фатальная ошибка Генштаба
1941: фатальная ошибка Генштаба

Всё ли мы знаем о трагических событиях июня 1941 года? В книге Геннадия Спаськова представлен нетривиальный взгляд на начало Великой Отечественной войны и даны ответы на вопросы:– если Сталин не верил в нападение Гитлера, почему приграничные дивизии Красной армии заняли боевые позиции 18 июня 1941?– кто и зачем 21 июня отвел их от границы на участках главных ударов вермахта?– какую ошибку Генштаба следует считать фатальной, приведшей к поражениям Красной армии в первые месяцы войны?– что случилось со Сталиным вечером 20 июня?– почему рутинный процесс приведения РККА в боеготовность мог ввергнуть СССР в гибельную войну на два фронта?– почему Черчилля затащили в антигитлеровскую коалицию против его воли и кто был истинным врагом Британской империи – Гитлер или Рузвельт?– почему победа над Германией в союзе с СССР и США несла Великобритании гибель как империи и зачем Черчилль готовил бомбардировку СССР 22 июня 1941 года?

Геннадий Николаевич Спаськов

Публицистика / Альтернативные науки и научные теории / Документальное
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945
Захваченные территории СССР под контролем нацистов. Оккупационная политика Третьего рейха 1941–1945

Американский историк, политолог, специалист по России и Восточной Европе профессор Даллин реконструирует историю немецкой оккупации советских территорий во время Второй мировой войны. Свое исследование он начинает с изучения исторических условий немецкого вторжения в СССР в 1941 году, мотивации нацистского руководства в первые месяцы войны и организации оккупационного правительства. Затем автор анализирует долгосрочные цели Германии на оккупированных территориях – включая национальный вопрос – и их реализацию на Украине, в Белоруссии, Прибалтике, на Кавказе, в Крыму и собственно в России. Особое внимание в исследовании уделяется немецкому подходу к организации сельского хозяйства и промышленности, отношению к военнопленным, принудительно мобилизованным работникам и коллаборационистам, а также вопросам культуры, образованию и религии. Заключительная часть посвящена германской политике, пропаганде и использованию перебежчиков и заканчивается очерком экспериментов «политической войны» в 1944–1945 гг. Повествование сопровождается подробными картами и схемами.

Александр Даллин

Публицистика / Документальное / Военное дело