Таким образом, пришествие Господа и возвещение им Своих законов было засвидетельствовано всем народом. Помимо Писания, ни один из сколько–нибудь значимых религиозных документов, претендующих на каноничность, не содержит указаний на то, что явление Бога было удостоверено всем народом. Моисею Господь сказал: «Я приду к тебе в густом облаке…» (Исх. 19, 9). Утром третьего дня явились молнии, громы и звук трубный (Исх. 19, 16). Господь сошел на гору в огне, и восходил от нее дым, как дым из печи. То, что увидели и услышали израильтяне, вселило в них трепет. Громы и звук трубный все усиливались и усиливались (Исх. 19, 16.19; 20, 18). На весь народ напал великий страх, ибо то, что происходило с ними, было незабываемым. «Весь народ видел громы и пламя, и звук трубный, и гору дымящуюся; и увидев то, народ отступил и стал вдали. И сказали Моисею: говори ты с нами, и мы будем слушать, но чтобы не говорил с нами Бог, дабы нам не умереть» (Исх. 20, 18–19; ср. Втор. 5, 25). Гипотеза о том, что эти события были истолкованы ретроспективно, не имеет под собой никакой библейской основы и оставляет нас в недоумении: зачем кому–то понадобилось создавать подобное повествование, и почему в то время его следовало считать каноничным более, нежели теперь.
Не исключено, что Господь и далее возвещал бы Свои законы посредством видимых и слышимых знамений, однако сами израильтяне настойчиво умоляли Моисея стать их посредником, чтобы им уже не приходилось общаться с Богом напрямую. Напуганные иудеи решили, что непременно умрут, если будут слышать громоподобный глас, который, очевидно, напоминал им извержение вулкана. Израильтяне убоялись страхом великим. В отличие от других древних текстов, Пятикнижие свидетельствует о том, что народ Израилев просил Моисея о посредничестве потому, что не мог вынести вида Божественного величия. Вот почему с этого момента Господь говорил с Моисеем следующим образом: «Так скажи сынам Израилевым:
Вот почему в подтверждение Божественного происхождения этих законов Ветхий Завет ссылается на великое множество очевидцев.[23]
Все собрание израильтян слышало и видело явление Господа Бога, и событие это произвело на них неизгладимое впечатление. Господь явил Свое могущество всему множеству народа; заповеди были даны Моисею и всему Израилю на глазах у многотысячной толпы, далеко не втайне. Народ Божий был «очевидцем Его величия».[24]Этот принцип откровения подчеркивается в Книге Второзакония постоянно. Следует сказать, что увещевания Второзакония обращены к поколению, чьими родителями были израильтяне, вышедшие из Египта. Это очень важный момент, и читатель не должен его упускать. Все призывы, которые мы читаем на страницах Второзакония, предполагают эту родственную связь и не имеют без нее особого смысла. Слушатели Моисея во Второзаконии были очевидцами событий на Синае. В то время они уже были достаточно взрослыми, чтобы помнить Хорив. Собрание израильское состояло из людей, чьи родители погибли в пустыне. Эти самые люди боялись за своих детей, полагая, что при неудачной попытке захвата Ханаана они непременно будут взяты в плен. Как иронично, что в Ханаан вошли именно их дети — те, к кому Моисей обращался во Второзаконии (Чис. 14, 31; Втор. 1, 39; 2, 14–15).
То, что Моисей обращался именно к ним, явствует из его речи. Делать иные выводы — значит искажать смысл увещеваний Книги Второзакония. Его слушатели были очевидцами событий при Хориве. Моисей постоянно прибывает их вспоминать о Египте и том, что произошло с ними в пустыне: «…вспомни то, что сделал Господь, Бог твой, с фараоном и всем Египтом…