На другой стороне, где остановилась тройка Голышева, толпился народ; слышались возгласы, и ямщик с конюхами распрягали тройку.
-- Ногу сломала! - пронеслось в толпе.
-- Кто сломал, когда? - обернулась Женя с побледневшим лицом.
Рыжий купец, запахиваясь в шубу, сказал:
-- Болтают, барышня, будто у Голышева правая пристяжная ногу сломала!
-- Ведут! - крикнул кто-то.
Женя поспешно обернулась опять к кругу. По широкой беговой дорожке два конюха под уздцы вели лошадь. Она падала на заднюю правую ногу.
Женя взглянула и похолодела от ужаса. Всё копыто, изорванное, окровавленное, было сворочено на сторону, и лошадь ступала обнажившейся костью, каждый раз оставляя на белом снегу кровавое пятно.
Её умные карие глаза глядели кротко и задумчиво, она дышала тяжело и прерывисто.
Конюхи вели её к воротам, торопя свести её с круга.
Кругом раздавались голоса.
-- Нет-с, каково! на сломанной ноге полукруг прошла.
-- Да ведь вскачь! - воскликнул кто-то с восторгом.
-- Это она сломала, когда тройка дрогнула вдруг...
-- Что, хорошо, Женя? - с восторгом воскликнул её брат: -- со сломанной ногой пришла!
-- Да, будет выдача! - завистливо сказал Пролётов.
Женя с ужасом посмотрела на них. "Как им всё равно!" -- мелькнуло у неё: -- "один рад выигрышу, другой злится"...
-- Гадкие вы! - вдруг сказала она со слезами в голосе: -- гадкие, гадкие! вам всё равно...
-- Женя, что с тобою?
-- Я домой хочу, домой, домой!
-- Ты проводи её, а мне ещё получить надо! - сказал брат Пролётову.
Пролётов повёл Женю, недоумевая, чего так взволновалась она, а Женя шла бледная, холодная от ужаса, и ей всё представлялась бедная лошадь, которая, со сломанной ногой, под ударами кнута, проскакала полверсты ради каких-то подлых страстишек праздной толпы.
------------------------------------------------------------