Перед глазами Давида встала рваная рана в ее груди.
Он зажмурился, прогоняя наваждение, затем открыл глаза и попытался сосредоточиться на кролике, который обнюхивал пуговицу на его рубашке. Если бы не авария, не было бы никакого кролика. Они с Евой считали неправильным заводить домашних животных в городе. Но теперь...
Пусть Магнус порадуется. Все-таки день рождения...
Затянув хором «С днем рожденья тебя!..», они направились в детскую. Войдя в комнату сына, Давид встал как вкопанный. К горлу подкатил ком. Магнус и не думал притворяться, что спит. Он лежал, вытянувшись солдатиком, руки на животе, и смотрел на них серьезными глазами, словно зритель, без тени улыбки наблюдающий за несмешным представлением
— С днем рождения, мой хороший.
Бабушка первой подошла к кровати и положила подарок на одеяло. Серьезное выражение исчезло с лица Магнуса. Развернув сверток, он обнаружил карточки с покемонами, коробку с лего и новые фильмы. Клетку они приберегли напоследок.
Если у Давида и было подозрение, что Магнус изображал радость, только чтобы сделать им приятное, то сейчас сомнений быть не могло — сын с неподдельным восторгом взял кролика в руки и, поцеловав в нос, тут же принялся его гладить. Первое, что он спросил, было:
— А можно я возьму его маме показать?
Улыбнувшись, Давид кивнул. В последнее время Магнус избегал любых упоминаний о маме, и Давиду казалось, что сын затаил на нее обиду за внезапное исчезновение. Словно стыдясь своих чувств, Магнус старался вообще о ней не говорить.
Стуре погладил Магнуса по голове и спросил:
— И как же ты его назовешь?
Магнус, не задумываясь, ответил:
— Бальтазар.
— Ну что ж, хорошее имя, — одобрил Стуре, — значит, ты думаешь, это мальчик?..
Они внесли в комнату праздничный торт. Торт был покупной, но Магнус сделал вид, что ничего не заметил. Разлив по чашкам кофе и какао, они принялись за сладкое. Повисла гнетущая тишина, но Бальтазар спас положение, бросившись обнюхивать кусок торта и перепачкав весь нос взбитыми сливками.
Говорить про Еву было нельзя, так что все разговоры сводились к кролику, как бы восполняющему недостающее звено. Бальтазар в некотором роде занял место Евы.
Они посмеялись над его неповоротливостью, обсудили достоинства и недостатки кроликов.
Проводив мать, Давид немного поиграл с Магнусом, чтобы дать ему возможность обновить карточки с покемонами. Стуре какое-то время с любопытством следил за игрой, но когда Давид попытался ему объяснить хитрые правила, он лишь покачал головой:
— Да не, не надо, это не для меня. Я все больше в подкидного дурака...
Магнус выиграл оба раза и ушел играть с Бальтазаром. Часы показывали полдесятого. Делать было нечего — кофе в них больше не лезло, да к тому же так изжогу было недолго заработать, а до выхода из дома оставалось целых два часа. Нужно было как-то убить это время. Давид собрался было предложить тестю сыграть в подкидного, но решил, что сейчас это прозвучит неуместно. Так что он просто сел за стол напротив него.
— Говорят, у тебя сегодня выступление? — спросил Стуре.
— Как это? Сегодня?!
— Ну да, в газете было написано.
Давид подошел к календарю и посмотрел на число:
Стуре оказался прав. Более того, Давид, к своему ужасу, обнаружил, что девятнадцатого он еще должен выступать на корпоративной вечеринке в Уппсале. То есть шутить, смешить, веселить. Он нервно провел ладонью по лицу:
— Надо позвонить, отменить.
Стуре прищурился, как от солнца:
— Ты серьезно?
— Да ну, стоять там перед ними, кривляться... Не могу.
— А может, наоборот, тебе на пользу пойдет? Хоть развеешься...
— Да нет, мне же текст читать, а у меня голова совсем другим забита. Нет.
К тому же большая часть публики наверняка в курсе после того злосчастного репортажа. «Смотри, это выступает муж той женщины...» Может, Лео уже и сам отменил выступление, просто забыл про объявление в газете.
Стуре предложил:
— Если хочешь, я посижу с Магнусом.
— Спасибо, — ответил Давид. — Посмотрим. Но вряд ли это понадобится.
УЛ. БУНДЕГАТАН,
09.30В субботу утром в дверь Флоры позвонили. На пороге стояла Майя, одна из ее немногочисленных школьных подруг. Она была на голову выше и килограмм на тридцать крупнее Флоры. К отвороту ее защитного цвета гимнастерки был прицеплен значок с надписью: «Жизнь — говно. Хочешь поговорить об этом?»
— Выйди на минуту? — попросила она.
Флора не заставила себя уговаривать. Квартира прямо-таки благоухала ароматами субботнего завтрака и поджаренного хлеба, лишь усиливая иллюзию семейного благополучия. К тому же курила Флора исключительно с подругой и сейчас не отказалась бы от затяжки-другой.
Прикурив одну сигарету на двоих, они бесцельно побрели по улице, затягиваясь время от времени.
— Мы тут решили что-нибудь в Хедене замутить, — произнесла Майя, протягивая Флоре сигарету.
— Кто это «мы»?
— Ну, леваки.