Наверное, это случилось в мае - помню, стало уже тепло. Прихожу и вижу: у нас лысый коротышка с мерзкой физиономией - правую ноздрю ему кто-то, видно, откусил и не вернул. Сидят они с Йозефом, чаевничают. Я сразу поняла: это и есть Вилли Кислый. И ещё я поняла: Йозеф был очень недоволен тем, что я пришла так рано. Кислый был форменный извращенец, он все поглядывал на меня да отпускал какие-то скабрезные шуточки. Хотя я не понимала их язык, мне не долго ломать голову не пришлось, что он там такое про меня говорил. Он быстро ушел. А Йозеф с того дня стал сам не свой. Он опять ходил с пистолетом, а в рукаве прятал страшный нож. Я не спрашивала, что случилось, но он сам мне сказал:
- Liebling, скоро у меня будет много денег. Мы уедем далеко-далеко. Тебе не о чем беспокоиться.
В тот день после моего ночного выступления я вернулась к себе. Йозеф уже сидел в моей гримерной - это был угол грязной кухни, отделенный от пьянчуги-повара занавеской. Йозеф был весел, но когда обнял меня, я почувствовала в рукаве нож. Он ушел на кухню и, пока я переодевалась, болтал о чем-то с поваром - кажется, по-итальянски. Домой мы поехали на такси - обычно мы шли пешком - и спросил, какие у меня планы на завтра. Я сказала, что хочу сделать укладку; - Роуз замолчала. - Я так подробно рассказываю потому, что все детали теперь очень важны.
- Давай-давай, - буркнул я, а сам думал, много ли в её рассказе правды.
- Йозеф спросил, когда я должна быть в салоне. Я назвала час. Понимаешь, даже тогда, похоже, ему хотелось быть уверенным, что я не буду ему мешать. А утром...
- Мешать в чем?
- Сейчас дойду и до этого. Слушай. На следующее утро он рано встал. Все было как обычно, да только я смотрю: он собрал свои плотницкие принадлежности. Он ими очень дорожил. Йозеф попросил меня в одиннадцать уйти из квартиры и дожидаться его в салоне. Сколько бы времени ни прошло, я должна была сидеть там и ждать. Вопросов я не задавала. Час походила по магазинам, перекусила. В салон я пришла в полдень и села читать журналы. В два я освободилась и села в зале. Мне стало скучно. Все журналы я прочитала. В полчетвертого я позвонила нашему домоуправу. У него на первом этаже было служебное помещение. Я попросила его проверить, дома ли Йозеф, а он в свою очередь спросил, где я нахожусь. Я сказала, не понимая всю странность его вопроса. Он попросил не вешать трубку, а сам пошел к нам наверх. Я так просидела с телефонной трубкой несколько минут и вдруг услышала на улице вой полицейской сирены. Машина притормозила прямо у салона. Вошли двое легавых - один из них направился ко мне. Меня отвезли в участок. Там я узнала, что Йозефа закололи ножом. Я...
- Убийство повесили на тебя? - перебил я Роуз. Мне всегда казалось, что она скрывается от полиции и что на ней висит убийство.
- Нет! Почему ты меня вечно в чем-то обвиняешь?
- Я просто подумал... Это вполне логично.
- Полиция точно знала время смерти Йозефа - в двадцать две минуты второго. Домоуправ видел, как около часа дня к нам в квартиру поднялся коротышка с изуродованным носом - он как раз драил дверь парадного. Потом в двадцать минут второго - домоуправ болтал с почтальоном - они услышали из нашей квартиры крики, а через две минуты Йозеф распахнул дверь и скатился с лестницы. Он истекал кровью и умер у них на руках. Через несколько секунд прибыла полиция, но убийца сбежал по пожарной лестнице. Естественно, перво-наперво, они взяли меня. Но я могла доказать, что между половиной первого и половиной четвертого находилась в салоне - меня там видели человек десять!
Я сел.
- Ну тогда ты чиста как стеклышко! От кого же ты удираешь?
- А я и говорила, что ничего такого не совершила, - холодно заметила Роуз. - Но все равно я в бегах. От законников. Законники хотят меня убить!
- Как это прикажешь понимать?
- А так и понимай. Уж не знаю почему, но они несколько раз пытались меня убить. Ребята с полицейскими жетонами.
- Но ты же сказала: они проверяли твое алиби и поняли, что ты не могла его убить?
- Да они охотятся за мной вовсе не из-за убийства Йозефа! Я сама не знаю, почему! Ты спросил, от кого я прячусь. Так дай закончить. Легавые меня не трогали - поначалу. Они не только знали, что у меня алиби, они знали, что убийца - мужчина, лысый коротышка с изуродованным носом. Домоуправ не видел, как он выходил из квартиры. Полицейские спрашивали меня о моих любовниках, думали, может, это убийство на почве ревности. Я рассказала им, как познакомилась с Йозефом, как мы поженились. Все рассказала. Это заняло два часа. И когда мне уже казалось, что они готовы от меня отстать, они начали о чем-то перешептываться, точно возникли какие-то новые факты. Меня оставили в крохотной каморке. Наедине со стулом. Потом пришли какие-то новые люди - помоложе и получше одетые, чем полицейские. Они сказали, что из Вашингтона. И...
- Из Вашингтона? Это были ФБР-овцы?
Роуз покачала головой.