А потом все как по сценарию. Третий вечер — завтра суд. Возвращаюсь в уже знакомый бар снова угощаю этих олухов, сегодня они меньше косятся и мне ничего не стоит напроситься в игру. Проигрываю на радость новым товарищам, но все равно не сдаюсь. Те, кто неплохо на мне подзаработал поспешили ретироваться к семьям, остальным возвращаться было не к кому. Снова играем, судьба несмело начинает улыбаться мне, поворачиваясь к бывшим счастливчикам неприятным местом. Это злит моих красномордых друзей, весело заказываю еще и сам тащу поднос, мимоходом успеваю сыпануть немного порошка в нужный стакан. Через пару минут Мэйрик отрубается и раскатисто храпит, дружки тащат тело домой. Финита ля комедия — падает занавес очередного действа. Я как всегда был великолепен, жаль некому поаплодировать, улыбаюсь я себе, чуть задерживаясь у постели спящего Кайто.
Мэйрик проспит сутки, а потом никто и не разберётся, что там произошло, но завтра он сделает свою работу так как никогда. Улыбка с удовольствием расползается по моему лицу, легким касанием убираю выбившуюся русую прядь назад. Спи мой хороший, спи.
Сначала все шло, как и ожидалось, закрепив руки Кайто я познакомил его с кнутом — и снова я у него первый. От этой мысли змея удовольствия сделала сладкий круг по телу. Мальчик взвыл — да, мой хороший, я слышу тебя.
Удар за ударом, четкие размеренные движения ложились на спину моего ангела. Аура страдания медленно расползалась от его тела, топя воздух точащей болью и безумным смятением. Боль, агония, отчаяние — все самые прекрасные человеческие чувства касались моей безумной чудовищной сущности, кормили, ласкали, нежили… но все это было по-другому, не так как обычно. По моему позвоночнику не прокатывалась волна возбуждения, не разливалась кровь, наполняя конечности, не будоражила разум степенью ужаса и безысходности в предвкушении черного падения. Все было… не так… все было красиво и удушающе тонко, его эмоции разложения остро тянули мои жилы и выкручивали наизнанку, цепляли кровавыми когтями и отрывали от земли. Будто боль доставляли мне… и это было удивительно…
Но ощущая все то же что и он, я захотел остановиться… Я мог бы терпеть эту ядовито-сладкую пытку вечность, но мой маленький неподготовленный мальчик не должен испытывать подобного, он был слишком невинен…
Кнут порвался театрально отлетев в сторону, в тот момент когда мой малыш потерял сознание. Такое практически не реально, но мне плевать.
Я позвал жестом атамана и вместе обследовав кнут, мы пожали плечами и решили, что дважды не казнят и парню и так уже хватит. Закари проявляет удивительные чудеса сговорчивости. Однако, старейшины, эти трухлявые мешки, попытались возразить, но ни у кого из наблюдавших наказание, не нашлось запасного кнута.
Атаман вновь меня удивил, проявляя неожиданный напор и беря всю ответственность на себя. Говорит, что если даже Боги пожалели Кайто, то не им его судить. От такого неожиданно верного заявления чуть не рассмеялся хватаясь за живот. Что-то он больно либерален, для сурового образа вождя Эста-нова — надо присмотреться.
Я, не дожидаясь приказа, снял Кайто с петель, тот, на секунду пришел в себя, и я, поддавшись прихоти, захотел приободрить его хотя бы словом, но атаман стоял слишком близко — мне оставалось позвать его по имени не своим голосом и просто взглянуть на него глазами Локи. Мальчонка незримо прикоснулся к моей черной душе и тут же расслабился, вверяя свое истерзанное тело.
Я тихо хмыкнул. Он еще не знает, что рухнула первая стена и доверие начинает просачиваться сквозь глухие заслоны боли и обиды. Ох, лучше бы ты этого не делал, малыш.
Часть 17
Локи не появлялся у меня уже в течение недели.
Когда на следующий день пришел доктор и обнаружил меня в сознании, мы долго пялились друг на друга. Он — потому что не мог поверить своим глазам, а я — потому что не знал, чего он уставился. Потом, когда Сэджвик объяснил, что отключка длилась около суток, настала моя очередь посетить прострацию.
Совсем плохо мне стало, когда доктор не нашел ни единой травмы, кроме разодранной в клочья кожи на спине. Мы провели обследование повторно — ничего! Хотя опомнившись и увесисто приложив себя по лбу, доктор вспомнил, что я не получил и половины ударов — кнут порвался, и атаман настоял на том, чтобы все прекратилось, тем более я уже был без сознания.
— Похоже, парень, ты в рубашке родился, — всё еще недоверчиво косясь, прокомментировал Сэджвик, видимо и от той порции ударов, что я успел получить, он ожидал большего. Да и я тоже.
Мне оставалось только кивнуть, о том, чтобы поделиться мыслями о моем загадочном спутнике, не могло быть и речи.
Когда на третий день я встал и смог немного походить, я наконец поверил, что врач не ошибся, и как бы отвратительно не драло спину при каждом движении, я все же был в полном порядке.
Наверное, даже счастлив…
Почему Локи больше не приходит?
Обиделся?
Еще через пару дней, поняв окончательно, что он меня намеренно игнорирует, я пришел к выводу, что все же стоит его поблагодарить.