Несколько опережая ход моих рассуждений в данной книге, я могу сказать, что Бог в «Хижине» вовсе не игнорирует наши поступки как нечто маловажное, нет, ему важно, что мы делаем. Однако Он не связывает нас своими ожиданиями, которые способны лишь породить в нас чувства вины и стыда. Богу это не нужно. Он хочет вступить в живые отношения любви с нами, где нам бы захотелось Его радовать.
Бог «Хижины» подобен отцу из притчи, ожидающему возвращения блудного сына. Бог прощает тех, кто Его покинул, — всех без исключения, — и это Ему дорого стоит. Бог бывает недоволен людьми, но Он не чувствует разочарования (мы поговорим об этом позднее). Бог смотрит в будущее с надеждой, веря, что мы добровольно ответим на Его любовь. И Бог относится к нам с уважением. Он говорит Маку, что человек — поразительное существо, заслуживающее уважения, несмотря на все его жестокие и опасные поступки. Мы — вершина Божьего творения и центр Его внимания.
Как я понимаю, говоря об уважении Бога, Янг имеет в виду, что Бог уважает нашу свободу выбора, даже когда Он видит, что этот выбор не приносит нам пользы. Он приглашает человека вступить во взаимоотношения с Ним, но позволяет ему сказать «нет», и это стало возможным благодаря кресту. Бог уже готов к полному примирению, теперь все зависит от нашей готовности отозваться на Его приглашение.
Но разве Бог не считает нас виноватыми? По мысли автора «Хижины» — не считает. Бог говорит Маку: «Сын, я не собираюсь тебя стыдить, унижать, обвинять или порицать. Ведь от этого не возникнет ни единого грана целостности или праведности.
Это
Гнев, любовь и прощение
Можно ли сказать, что образ Бога и характер Его отношений к человеку, представленные в «Хижине», соответствуют Библии и верны с богословской точки зрения? Следует ли нам согласиться с этими идеями? Некоторые читатели утверждают, что этот роман — ересь. Я не согласен с этим утверждением, хотя одновременно не готов принять без разбора все, что написано в книге.
Конечно, автор «Хижины» не задавался целью отразить все, что Библия говорит нам о Боге, некоторые грани образа Божьего, представленные в Писании, он обходит стороной. Смею предположить, что Янг верит в поэтапное откровение — то есть верит, что на позднейших этапах библейской истории и особенно в евангельских повествованиях об Иисусе, мы находим самые важные истины, которые объясняют все остальное. Любовь Иисуса и явленная им любовь Отца занимают наиважнейшее место в романе. Если мы хотим понять Бога, быть может, прежде всего нам следует обратиться к притче о блудном сыне. И те части Библии, с которыми, по–видимому, Янг вступает в противоречие, нам надлежит оценивать в свете Божьей любви, открывшейся нам в Иисусе.
Насколько правомерен такой подход к христианским представлениям о Боге? Да, он таит свои опасности. Нас подстерегает искушение выбрать из Библии только те места, которые нас утешают или нам нравятся. Но Библия дана нам отнюдь не только для утешения, и Янг это прекрасно понимает. Тем не менее, на мой взгляд, он не смог дать нам целостный образ Бога, соответствующий Библии.
Я согласен с тем, что Бог — это прежде всего любовь и что Он может действовать только в любви. И потому, что бы мы ни думали о гневе Божьем, этот гнев не может быть чем?то противоположным любви. Я согласен и с тем, что самый верный путь к пониманию Бога мы находим в Иисусе, сказавшем своим ученикам: «Кто видел Меня, тот видел Отца» (Ин 14:9). Сердце Бога должно биться в унисон с сердцем Иисуса, который плакал, глядя на Иерусалим, и учил нас любить врагов (Мф 5:44). Разве Бог стал бы предлагать нам делать то, что Он сам не может или не хочет делать? Я согласен с автором «Хижины», что Бог отличается от того, как Его себе многие из нас представляют. Он есть совершенная любовь без примеси ненависти. И это значит, что Его гнев — это одно из проявлений Его любви; это пламя Его любви для тех, кто ее отвергает и сопротивляется ей своими делами.