Она хватает меня за руку и вытаскивает из гостиной.
Я слышу, как Дамиано вздыхает, словно ему наскучило все это зрелище, затем он приказывает:
— Проводите меня в комнату, где я смогу уединиться.
Мама заталкивает меня в спальню. Дверь с грохотом захлопывается, и когда я поворачиваюсь к ней лицом, она начинает яростно бить меня; ее ладони обжигают каждый дюйм моего лица и торса.
В момент абсолютного безумия я поднимаю руки и отталкиваю мать от себя с криком:
— Хватит!
Моя вспышка настолько шокирует ее, что она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.
— Ты что, с ума сошла? — Ахает она.
Дверь моей спальни открывается, и Стефано, войдя в мое личное пространство, бормочет:
— Я разберусь со своей невестой.
Мать бросает на меня разъяренный взгляд, а затем одаривает Стефано дрожащей улыбкой.
— Спасибо.
Когда она выходит из комнаты, страх скручивает мой желудок, и я пытаюсь подготовиться к тому, что должно произойти.
Глава 2
Габриэлла
Когда Стефано бросает на меня взгляд, снимая пиджак, у меня по коже пробегает странное ощущение.
— Ты смутила меня, Габриэлла, — бормочет он, вешая свой пиджак на спинку стула у моего туалетного столика.
Его тон полон гнева, поэтому я бросаю взгляд на дверь.
Внезапно он ехидно усмехается.
— Ты даже не собираешься извиняться?
Гордость заставляет меня вздернуть подбородок, и я смотрю в глаза мужчине, за которого собираюсь замуж. Если сегодня я не отстою свою позицию, он превратит мою жизнь в сущий ад.
— Я не сделала ничего плохого, — говорю я, и мой голос звучит гораздо увереннее, чем я себя чувствую.
Когда Стефано начинает расстегивать ремень, меня охватывает волна ужаса, и по коже пробегают мурашки.
— Ты не можешь лишить меня девственности, пока мы не поженимся, — говорю я, словно эти слова его остановят.
Губы Стефано растягиваются в ухмылке.
— Ты уже принадлежишь мне.
— Нет. — Качаю я головой. — Мистер Фалько не давал своего разрешения.
— Сейчас я не планирую тебя трахать. Сначала я задам тебе хорошую взбучку, чтобы ты больше не смела меня смущать, — рычит он. — А вот после ужина лишу тебя девственности.
Он вынимает ремень из петель, и, недолго думая, я бегу к двери. Мне удается распахнуть ее, но тут же ремень бьет меня по плечу и шее. Жжение такое сильное, что я падаю в коридор.
Я вскакиваю на ноги, но не успеваю убежать, как Стефано хватает меня за волосы.
Он запрокидывает мою голову назад и, обдавая меня дыханием, говорит:
— Сегодня вечером тебе следует быть лучшим трахом в моей жизни за все те неприятности, которые ты доставляешь.
Я чувствую, как вырываются пряди из головы, пока он тащит меня назад, а затем воздух словно прорезает раскат грома, когда Дамиано рявкает:
— Хватит!
Стефано заталкивает меня в спальню, затем я слышу, как он говорит:
— Прошу прощения, что побеспокоил тебя, кузен. Я разбираюсь с проблемой.
—
Все мое тело дрожит, но каким-то образом мне удается поправить платье на бедрах и уложить волосы в аккуратную прическу. Кожу головы покалывает в том месте, где я потеряла прядь волос.
Приведя себя в порядок, я прохожу мимо Стефано и иду за Дамиано в гостиную. Я изо всех сил стараюсь не смотреть на черную ткань рубашки Дамиано, которая плотно облегает его мускулистую спину.
Войдя в гостиную, я укрываюсь за креслом, и меньше чем через минуту моя семья и Стефано смотрят на Дамиано, затаив дыхание.
— Я принял свое решение, — бормочет
У меня перехватывает дыхание, а сердце замирает.
— Ты даешь свое благословение, кузен? — Спрашивает Стефано.
Глаза Дамиано встречаются с моими и снова сужаются, когда он пристально смотрит на меня.
Я поднимаю голову и сжимаю челюсти, выдерживая взгляд человека, который убивал людей ради простого удовольствия чувствовать, как их кровь сочится сквозь его пальцы, — человека, который собирается обречь меня на адскую жизнь.
Его губы приоткрываются, и через секунду напряженную тишину нарушает единственное слово.
— Нет.
— Что? — Ахает мама.
— Кузен? — в замешательстве спрашивает Стефано.
— Мистер Фалько? — Слышу я, как спрашивает мой отец.
Воздух вырывается из моих легких, а облегчение такое сильное, что мне приходится прижать руку к сердцу, чтобы оно не выскочило из груди.
Мои глаза закрываются от всепоглощающего счастья, разливающегося по моему телу, и я даже чувствую легкую слабость.
Когда я слышу движение, мои глаза открываются, и я вижу, как Дамиано наливает себе выпить.
Я почти благодарю его за то, что он не дал своего благословения, но что-то подсказывает мне промолчать.
Дамиано бросает взгляд на своего охранника.
— Прикажи людям упаковать вещи Габриэллы. Мы уезжаем.
— Будет сделано, — отвечает охранник и уходит, чтобы выполнить приказ.
Мать ахает, а отец беззвучно открывает и закрывает рот.