«Прошло полгода. Как-то раздался звонок в дверь. Ещё раз, ещё раз, настойчиво так. Аля! В чёрном, в глазах море боли и страдания, лицо бледное, осунувшееся.
– Алеша, у меня бабушка умерла.
– Соболезную, но… сомневаюсь, что чем-то могу помочь.
– Просто побудь со мной, выслушай, поговори, мне не с кем больше. Правда не с кем. Как оказалось, ближе тебя у меня и нет никого. Не прогоняй меня.
Мы сели рядом на диван, и она говорила, говорила, говорила, про бабушку, про детство, про родителей, про свою жизнь, про свои страдания, про свою любовь, а я молча слушал. Потом попросила остаться у меня, побыть с ней завтра на похоронах и ещё немного, сколько можно. Я позвонил на службу, отпросился на два дня. И тут я впервые в жизни увидел, как она плачет. Сколько нежности, жалости было тогда у меня к ней…
Спать она попросилась со мной, я отказал, положил её на отдельный диван. Следующий день провели вместе, беседовали, съездили на кладбище, посетили и могилу моего отца, она купила дорогой венок, благодарила его за то, что он воспитал такого сына.
Прогулялись, молчали, она попыталась взять меня под руку, я аккуратненько отстранился. Она погладила мне рубашки к службе. Спали так же. С утра встали вместе, она приготовила завтрак, накормила меня, вместе вышли, я поехал на службу, она домой.
Аля звонила потом каждый день, я не брал трубку. Я сдерживал себя нечеловеческими усилиями от того, чтобы не сказать ей: «Да, Алюшка». Потом она потерялась, хотя по-прежнему постоянно поздравляет меня со всеми праздниками, хотя прошло три года. Я не отвечаю никогда».