— Кажется, найдется, — ответил Бориска и, поискав в папиной комнате, принес сложенную вчетверо карту, на которой были обозначены города, деревни, леса и дороги.
— Это как раз то, что нам требуется, — сказал робот, помогая расстелить карту на полу.
И друзья, после поисков и споров, нашли на карте удобное удаленное место, поблизости от которого не было ни дорог, ни деревень.
— Здесь Машеньке будет спокойно, — сказал Бориска.
— Да, — прикинул робот Олег. — Это место весьма глухое.
— Машеньке будет очень скучно жить так далеко одной, — сказала Сорока. — Я, пожалуй, тоже поселюсь вместе с ней. Там, по крайней мере, в меня никто не станет стррелять из рогатки.
— И мне разонравилось жить около деревни, — заметил Бук. — Там уже почти нет кедровых орехов. Я давно подумывал о том, чтобы переменить нору, да все не хотелось расставаться с Машенькой и Сорокой. А теперь, раз они не хотят там жить, и мне нечего делать в тех местах, Я иду с ними!
— Если вы не возражаете, — сказал робот Олег, — то и я попросил бы вас взять меня в свою компанию. Мне хочется немного попутешествовать. И я смогу пройти с вами хоть двести километров, а потом и пожить некоторое время в уединенном месте. Кроме того, я полюбил вас и Машеньку, хотя ни разу ее и не видел.
— Урра! — вскричала Сорока. — Наш новый товарищ оправдывает свое имя. Немного переиначив слова Пушкина, можно сказать: «И ныне сбирается робот Олег…» Мы построим новую берлогу и станем жить в ней. Это будет самая веселая берлога из всех берлог!
— А у меня, — сказал Бориска, — больше не будет веселого лета. Когда мы приедем на дачу, в лесу уже не будет ни Сороки, ни Машеньки…
— Разве ты хочешь, чтобы Машенька вернулась на прежнее место и ее снова поймали охотники? — спросил Бук.
— Нет, конечно, нет… — ответил Бориска. — Я только подумал о том, как мне будет скучно без вас. И папе с мамой тоже…
— А вы приезжайте к нам, — предложила Сорока, — мы построим еще одну берлогу рядом, и тогда станет две самые веселые берлоги.
— Подождите… — прервал Сорокины мечты робот Олег. — Две берлоги — дело будущего. Сейчас еще рановато говорить о них. Надо сначала наметить день и час освобождения Машеньки, распределить обязанности. Сегодня двадцать первое…
— Завтра! — предложил Бук.
Бориска и Сорока согласились.
— Хорошо, — сказал робот Олег. — Число выбрано. Теперь надо решить — в котором часу?
— Я предлагаю — утром, — протрещала Сорока. — Когда на улицах будет безлюдно, а Ёкалы-Мокалы еще не проснутся.
— А я думаю — ночью, — сказал Бориска. — В два часа. Тогда и темно и безлюдно. Самое подходящее время.
— А где мы ночью возьмем попутку? — ехидно спросила Сорока. — Нет, утром… Только утром!
— Нам не приходится ждать идеальных условий, — заметил робот Олег. — Любое время не особенно удобно. Лично мне более продуманным кажется Борискин вариант — в темноте легко прятаться. Но поскольку эта ночь уже наступает, а мы не совсем подготовлены, целесообразнее осуществить наш план следующей ночью.
— Я не возражаю, — сказал Бук.
— Пусть будет по-вашему, — обиженно сказала Сорока. — Тогда примите хотя бы мое предложение сочинить песню.
— Да ну ее! — сказал Бук. — Мы и так уже насочиняли много песен. Толку от них!..
— Последнюю-препоследнюю, — сказала Сорока. — Вдруг она окажется полезной!
Робот Олег пожал металлическими плечами. Он больше надеялся на точный расчет и железное спокойствие. Но возражать не стал.
И вечер в Борискиной комнате закончился распеванием такой песни:
— А я не смогу строить берлогу, — сказал Бориска. — Я должен остаться в городе. Скоро — первое сентября. Зато потом, когда приду в гости, смогу побелить в берлоге потолок и покрасить пол!
— Это — само-собой… — заметила Сорока. — А пока сходи и скажи папе, чтобы он был готов помогать нам завтра ночью…
Большая Медведица смотрит на город
В том, что хуже всего ждать и догонять, друзья сполна убедились в последний день. Поминутно то один, то другой спрашивал: «Который час?». После вопроса слышался очередной вздох и слова: «Как медленно тянется время!..»
Бориску обрадовало, что по небу поползли плотные серые тучи.
— Хорошо, — сказал он друзьям, — погода портится. Для нас лучше, если ночь будет беспросветной.
Немного погодя выглянуло солнце.
— Плохо, — сказал он. — Небо, кажется, станет ясным.
— Солнце скоро спрячется, — успокоил Бориску Бук. — Оно выглянуло только для того, чтобы пообещать нам удачу.