Он увидел девочку и понял. Не девочку, — ее никто не понимал. Он понял чувства матери. Джейни стояла выпрямившись, отведя назад плечи и подняв лицо, ноги она расставила, словно на них ботфорты, и одной ногой, как офицерским стеком, подбрасывала куклу. В этой девочке была какая-то правильность, но в ребенке она казалась не правильностью. Она немного ниже среднего роста. С острыми чертами лица и узкими глазами, с густыми бровями. Пропорции тела не такие, как у большинства четырехлетних детей, которые могут перегнуться в поясе и коснуться лбом пола. У Джейни для этого слишком короткое туловище и длинные ноги. Говорила она четко и с катастрофическим отсутствием такта. Когда другой лейтенант присел неуклюже на корточки и сказал: «Здравствуй, Джейни. Мы с тобой станем друзьями?», она ответила: «Нет. Ты пахнешь, как майор Гренфелл». Майор Гренфелл был непосредственным предшественником раненого лейтенанта.
— Джейни! — закричала мама, но слишком поздно. Более спокойно она сказала:
— Ты прекрасно знаешь, что майор приходил только на коктейли. — Джейни приняла это без комментариев, отчего в разговоре образовалась зияющая пустота. Другой лейтенант как будто сразу понял, что нелепо сидеть на корточках на полу, вскочил и опрокинул кофейный столик. Джейни с волчьей усмешкой наблюдала, как он собирает осколки. Он ушел рано и больше не появлялся.
Но и большое количество гостей не обеспечивало безопасности ее матери. Вопреки самым строгим запретам, Джейни однажды вечером появилась во время четвертого коктейля и остановилась в конце гостиной, обводя оскорбительно трезвым взглядом серо-зеленых глаз раскрасневшиеся лица. Полный светловолосый мужчина, рука которого лежала на шее матери, протянул стакан и заревел:
— Ты маленькая девочка Ваймы! Все головы в комнате повернулись, как ряд сервовключателей, и в наступившей тишине Джейни сказала:
— А ты тот самый с…
— Джейни! — завопила мама. Кто-то рассмеялся. Джейни переждала и продолжила:
— …с большим толстым… — Мужчина снял руку с шеи Ваймы. Кто-то спросил:
— С большим толстым чем, Джейни? Очень характерно для военного времени Джейни ответила:
— Мясным рынком.
Вайма оскалила зубы.
— Возвращайся к себе в комнату, дорогая. Через минуту я приду и укрою тебя. — Кто-то посмотрел на светловолосого мужчину и рассмеялся. Кто-то гулким шепотом сказал:
— Прощай, воскресная вырезка. Струной не удалось бы так крепко затянуть полному мужчине рот; нижняя его губа выпятилась, как клубничный джем из сдавленного сэндвича.
Джейни спокойно прошла к двери и остановилась, как только ушла из поля зрения матери. Молодой человек болезненного вида с блестящими черными глазами неожиданно наклонился вперед. Джейни встретила его взгляд. На лице молодого человека появилось недоуменное выражение. Рука его дрогнула, остановилась, потом устремилась ко лбу. Скользнула вниз и прикрыла черные глаза.
Джейни негромко, так, чтобы слышал только он, сказала:
— Больше никогда так не делай, — И вышла из комнаты.
— Вайма, — хрипло сказал молодой человек, — твой ребенок телепат.
— Вздор, — с отсутствующим видом ответила Вайма, сосредоточившись на надутом полном мужчине. — Она каждый день ест витамины.
Молодой человек начал вставать, чтобы посмотреть вслед девочке, потом снова сел.
— Боже, — сказал он и задумался.
Когда Джейни исполнилось пять лет, она начала играть с другими девочками. Но прошло немало времени, прежде чем девочки это поняли. Им было года два с половиной, они недавно научились ходить и были очень похожи друг на друга. Близнецы. Разговаривали они, если это можно назвать разговором, высокими писками и падали на бетонный двор, как на стог сена. Вначале Джейни высовывалась из окна четвертого этажа, задумчиво накапливала слюну между языком и небом, пока не образовывался достаточный заряд. Потом изгибала шею, надувала щеки и выпускала слюну. Когда слюна просто падала на бетон, близнецы не обращали внимания на бомбардировку, но когда Джейни попадала в цель, начиналась восхитительная, полная писков суматоха. Девочки не смотрели вверх, но начинали с криками бегать по двору.