Как странно, что он упомянул небеса, мрачно подумала она, и именно в то время, когда ей стало казаться, что молния пронзит ее сердце.
- Ты специально завез меня так далеко от дома, чтобы никто не мог слышать моих криков? Я же сказала, что не буду удерживать тебя. Если любовь ко мне - недостаточная причина, чтобы остаться, то другой я просто не могу придумать.
Люк понял, что она на грани истерики, и спокойно ответил:
- Я привез тебя сюда не для того, чтобы выслушивать твои крики или скрыться от посторонних глаз. Просто я хочу поговорить с тобой наедине. То, что ты сейчас услышишь, должно остаться между нами. Это не предназначено для чужих ушей.
- Моя мама...
- Ничьих ушей, - настойчиво повторил Люк. - Ты меня понимаешь?
Брай неохотно кивнула.
- У тебя есть сомнения в том, что я люблю тебя?
- Нет.
- Хорошо. Тебе приходило в голову, что если я уеду на какое-то время, то рано или поздно вернусь обратно?
Такое не приходило ей в голову. Никогда. Наоборот, она убедила себя, что если он уедет, то это навсегда. Она смотрела на него, потрясенная тем, что сама не смогла додуматься до столь очевидной истины.
- Я не твой отец, не Шелби и не Рэнд. Если я уезжаю, то возвращаюсь назад. Помни об этом, Бри.
- Они говорили то же самое. Совершенно теми же словами.
У Люка перехватило дыхание и защемило сердце.
- Прости. Я понимаю, что они были в этом уверены, как уверен и я. Но они говорили эти слова вам в пение потому что не знали, как обернется дело. Я же еду не на войну и не пускаюсь в далекое плавание. Я всего лишь еду в Нью-Йорк вместе с твоим отчимом.
- Значит, я права и твое появление здесь как-то связано с Оррином?
- Да.
- Ты можешь сказать мне, что это за дело?
- Что именно ты хочешь знать?
Брай задумалась. По правде говоря, ей вообще ничего не хотелось знать, но она все же спросила:
- Для начала я хочу знать, почему ты должен уехать в Нью-Йорк вместе с Оррином?
- Я дал обещание.
- Кому? - Задав вопрос, она уже знала ответ: - Твоей матери и теткам?
- Совершенно верно.
- Значит, я была права, когда говорила, что ты давно знаешь Оррина?
- Нет. Именно это и затруднило мою задачу. Даже сейчас я не совсем уверен, что Оррин - тот самый человек, который мне нужен.
- Вот почему ты хотел найти его фотографию... Чтобы отослать ее в Нью-Йорк?
- Да. Я сделал несколько набросков его портрета, но прошло уже одиннадцать лет с тех пор, как моя мать и тетки видели его. Он мог сильно измениться за это время, а его волосы могли поредеть или поседеть.
- Но Оррин Фостер не такое уж распространенное имя.
- Возможно.
- Не мог бы ты рассказать мне обо всем поподробнее?
- А ты уверена, что хочешь знать?
- Нет, не уверена. Но это не значит, что я не должна знать. Разве ты привез меня сюда не с этой целью? Мне бы хотелось, чтобы ты меня не щадил. Во всяком случае, не в том, что для тебя важно.
Прошло несколько минут, пока Люк, наконец, заговорил. Он говорил под горячее дыхание их лошадей и отдаленный шум реки.
- Хорошо. Но прежде ты должна узнать и кое-что другое
Интуитивно Брай поняла, что Люк сначала расскажет о себе и, лишь поведав ей тайну своей жизни, поделится с ней своими проблемами.
- Я тебе однажды говорил о пансионере моей матери.
- Человеке, который нанял тебя, чтобы помочь со счетами?
- Да. Это был лишь повод, чтобы снабжать меня карманными деньгами. Я действительно работал на него, но он не нуждался в моих услугах. У него было для этого достаточно служащих. А для меня это было своего рода учебой, отвлекающей от улицы и влияния разных бандитских группировок. Мать настаивала на том, чтобы я поступил в колледж. Но эта перспектива меня не воодушевляла. Мою жизнь с матерью и тетками нельзя назвать обычной. Они были, как бы это получше выразиться, свободомыслящими. Я даже представить себе не мог, как бы я жил с этим в университете или с Наной Дирборн, человеком строгих правил. О своих чувствах я не мог рассказать матери и теткам. Это бы их обидело. Я винил их в том, что они поставили меня в такие обстоятельства и в то же время старались держать меня подальше от них.
Люк украдкой бросил взгляд на Брай. Она сидела, склонив голову набок. Ее брови сошлись на переносице, и она, затаив дыхание, ловила каждое его слово.
- Тогда я был к ним несправедлив, но не понимал этого. Улица предоставляла мне другие возможности. Я знал, что смог бы заработать себе на жизнь и добиться влияния в определенных кругах. Я научился хорошо играть в карты и добывать деньги другими способами. Моя мать знала это, знали и тетки. Посовещавшись, они решили, что пора обратиться к мистеру Моррисону.
- Пансионеру, - уточнила Брай. Люк не подтвердил ее предположение, и она решила, что он не расслышал. - Ты ведь говоришь о пансионере своей матери, не так ли? - спросила она.
- Да, - ответил Люк, не глядя на нее. - О том человеке, который был нашим пансионером. - Глубоко вздохнув. Люк продолжил: - Брай, мистер Конрад Моррисон был больше чем просто пансионер. Дело в том, когда у него было настроение, он приходил к нам и заказывал комнату.