— У нас всегда так: одни находят, другие теряют. Как правило, права бывает только одна сторона. Что касается нашей беседы, — готов извиниться за некоторые грубоватые выражения. Однако дело не в форме… Скажите — прав я по существу или не прав.
Взгляды опять скрестились. И снова Взлетов отвел глаза.
— Я знаю одно: никто не позволит позорить меня как ученого. В нашей стране берегут ученых, и я… Я нужен стране. Из-за мелких бытовых неурядиц, не имеющих никакого отношения к государству, — из-за этого не позволят выводить меня из строя…
— Профессор! В нашей стране заслуги никому не дают неприкосновенности.
Взлетов демонстративно отвернулся.
— Ну что ж, — негромко сказал Кузнецов, — будем считать, что моя добрая миссия не увенчалась успехом… Всего хорошего, профессор.
Когда жена уложила детей, а потом и сама уснула, — Кузнецов принялся за работу. Он составил представление на имя Генерального прокурора, прося его обратиться с протестом в судебную коллегию по гражданским делам Верховного Суда Союза ССР. Затем написал и личное письмо Генеральному прокурору.
Приступая к этому письму, Кузнецов на мгновение остановился. Удобно ли прибегать к такой не совсем обычной форме обращения по деловому вопросу? Не следует ли сначала, соблюдая субординацию, обратиться к прокурору республики?..
Однако подумав, Кузнецов решил, что сложность вопроса позволяет нарушить обычный порядок. С такой же страстью, с какой писал представление, он принялся за письмо: