— Мой дедушка — он был тогда твоим ровесником, может, чуть младше, — чудом выбрался из Центра через несколько дней после взрыва… Как только радиация чуть спала, он пошел туда искать младшего брата… Не нашел, конечно… Так вот, он рассказывал, что ему запомнилось, как он шел по своей родной улице, пусть полуразрушенной, но все равно знакомой, где он ходил тысячу раз, и старался не смотреть в окна домов и боковые переулки, не заглядывать во дворы, потому что там был абсолютно другой мир, точнее, миры… В одной комнате — джунгли, непроходимая, непролазная чаща, и слышны крики тропических птиц и шум находящегося где-то поблизости водопада. В другой — облака, хлопья сероватого тумана, а в разрывах между ними далеко внизу можно рассмотреть землю — поля, темные участки леса, голубые полоски рек. И сильный холодный ветер в лицо… В соседнем дворе, на том месте, где неделю назад была детская площадка, разлилось море — берегов не видно, ни островов, ни кораблей, одна вода на многие километры. И цвет у нее такой неестественно розовый — то ли от заходящего солнца, то ли сам по себе. И пахнет морскими водорослями. Сворачиваешь за угол — оказываешься на какой-то дикой планете, где только скалы, фиолетовый песок, голубое солнце и четыре луны. Атмосферы нет, и туда со свистом устремляется воздух, увлекая за собой полиэтиленовые пакеты и обрывки газет…
— И это все реальное? — очень тихо, почти шепотом, спросил Дин. — Или только видимость?..
— В том-то и дело, что это все по-настоящему. Делаешь шаг — и оказываешься в другой галактике, причем за миллиард лет до нашей эры.
— И… как это объяснить? «Кротовые норы» типа черных дыр Керра-Ньюмена?
Директор информатория пожал плечами — это ж надо такое сморозить!
— Какие черные дыры, Рыжик? Никто не пытался это объяснять. Не до того тогда было. Война… А Центр, чтобы не смущать народ, обнесли бетонной стеной — от греха подальше. Тогда, может быть, правительство действительно заботилось о том, чтобы в Центре случайно не погибли мирные жители.
— Погодите! Но ведь теперь-то там ничего подобного нет! Куда это все делось?
— Дин, тебе мало «трещин», «стальной травы» и «красных колец»? — с иронией спросил директор. — Как видишь, не все исчезло.
— Так-так, — задумчиво произнес Дин. — Насколько я знаю, сто лет назад явных причин для войны у нас не было. Может быть, Альфа права, — что, если это был не земной взрыв?
— Каким-то инопланетянам понадобилось, чтобы мы перебили друг друга в ядерной войне? Дин, ты явно начитался фантастики.
— Почему — понадобилось? Может, это какое-то недоразумение. Во всяком случае, эти странные явления в Центре простым взрывом не объяснишь. А вы не знаете, в других эпицентрах не наблюдалось чего-нибудь похожего?
— Откуда мы можем знать о других эпицентрах? Они очень далеко, и о них молчат.
— Да-а, точно… Значит, никто не знает, из-за чего началась война?
— Да, Рыжик, никто не знает, и мало кто хотел бы узнать.
— А Золотой шар все-таки есть, — сказал Дин. — Неодим и Чайка нашли его.
— Они загадали желание? — без энтузиазма спросил Питер Лексингтон.
— Наверное, не успели. Там кружил интерполовский вертолет…
— Ай-яй-яй, как обидно, — с сарказмом произнес директор информатория. — Дин, выкинь это из головы. Мало ли что в темноте можно принять за Золотой шар! Наверняка ребята ползли между обломков, спасаясь от интеров, и твердили стандартную фразу, как заклинание: «Счастья для всех, даром, и пусть никто не уйдет обиженным!» Скажешь, нет? Ты бы так не поступил? Ну и где оно — счастье?..
— Да, наверно, все правильно, — неохотно согласился Дин. — Во всяком случае, логично.
Очень логично. А что, если у них совсем другая логика? У кого? Какая разница, у кого — у сверхцивилизаций, у довоенных людей, у детей в отличие от взрослых… Просто невозможно было поверить, что Золотого Шара, который ты искал всю жизнь, нет. Директору информатория не понять. Он Стругацкими не бредил, не знал их наизусть, не мог цитировать с любого места, и читал-то, наверное, очень давно. Конечно, для него Золотого Шара не существует. А для сталкеров он не менее реален, чем интеграл по криволинейной поверхности, отсутствующий в современных учебниках, или Венера, которой не видно за земными облаками.
— Дин, ты не голодный? — прервал его размышления директор информатория. — А то я сейчас чайку вскипячу, у меня печенье есть.
— Спасибо, я сыт, — сказал Дин. — Мистер Лексингтон, я, пожалуй, пойду.
— Ты, часом, не очень расстроился из-за Шара?
— Чего расстраиваться, это же правда, — вздохнул Дин. — Уроков на завтра много. Я к вам заскочу завтра, — добавил он и подумал: «Если, конечно, еще буду на свободе».
До дома пришлось топать пешком — во всем городе неожиданно вырубили свет, и метро не ходило. Это было в порядке вещей. Шел крупный снег с дождем, поэтому видно было плохо, хоть еще и не совсем стемнело. Прохожих на улице было меньше, чем обычно.
Дин свернул и пошел дворами, через груды мусора и развалины, которые вполне могли бы оказаться руинами средневековых замков, а то и Старой базы. Здесь вообще не было ни души. И слава богу.