Читаем Бунт минералов<br />(В мире реальной фантастики) полностью

— Нет, нет, — сказала она, видя мое поползновение вмешаться в сферу ее деятельности, — не только мамонты, тритоны, бактерии, которых находили и даже иногда оживляли. Нет, нас интересует все живое, что могло сохраниться в мерзлоте. А вдруг удастся найти трупы, нет, не трупы, а тела замерзших людей прошлых эпох? Нужно продумать весь комплекс мероприятий по их оживлению. Это, конечно, невероятно трудно, но все-таки возможно.

Тут уж я дал волю своим возражениям. Если мы сумели оживить тритонов и бактерий из мерзлоты, то это не значит, что мы сумеем оживить все остальные организмы. Заниматься этими делами сейчас, когда наукой еще не разработаны эффективные методы оживления животных, — это значит портить и безвозвратно уничтожать ценнейший научный материал. Ладно уж, тритонов и мелких животных не жалко, их оживление, размораживание необходимо для эксперимента, но крупных животных и тем более людей лучше пока и не искать.

Как много археологи говорят о навсегда испорченных памятниках, неумело разрытых в прошлом столетии! Тогда была погоня за золотыми предметами, утварью, костными остатками, а все остальное выбрасывалось. Уничтожены были и кусочки углей от кострищ, и древесина, встреченная в курганах. А сейчас, с помощью изучения явлений распада радиоактивного углерода, можно было бы определить возраст многих стоянок. Но документы, по которым мы могли бы это сделать, безжалостно выброшены. Говорят же, что Трою разрушил Шлиман — тот человек, который всю жизнь стремился ее обнаружить. И что же? Неумелыми раскопками он уничтожил значительную часть троянских сокровищ!

А что если и в вечной мерзлоте мы уничтожим документы прошлого? Так ведь уже было! Те мамонты, которые были обнаружены в окрестностях Березова и на Таймыре, уже безвозвратно утеряны для науки, хоть они великолепно сохранились в слоях вечной мерзлоты. Их мясо было настолько свежим, что его с удовольствием ели собаки.

Мои геокриологи упорно не соглашались со мной. Выходит, говорили они, сейчас надо прекратить все исследования и ждать, когда наука сможет на все сто процентов отвечать на все вопросы? Да тогда наука вообще не сможет развиваться, без этого не научиться размораживать и оживлять организмы прошлых эпох.

Признаюсь, я убежал от своих собеседников. Чтобы собраться с мыслями, я пошел в сквер, к памятнику Карлу Марксу. Там, на скамеечке, можно было отдохнуть от этого изобилия противоречивых идей.

Но судьба в этот день не сулила мне покоя. Рядом сидел человек, черты которого показались мне знакомыми. Мы долго поглядывали друг на друга. Он, наконец, спросил: «Это вы ли, Анатолий Алексеевич?» Так и есть. Это был мой товарищ, сотрудник одного из геологических учреждений Севера, с которым мы работали много лет тому назад над изучением геологии Севера.

У старого скита

Он тоже приехал в Москву с проектом. Летом он был на реке Тобыш, притоке Цыльмы, впадающей в Печору. Тобыш берет свое начало у Полярного круга. Протекая с севера на юг, река прорезает ледниковые отложения, сформировавшиеся здесь около ста тысяч лет тому назад.

Я был на Тобыше в начале своей геологической деятельности. Меня поразило абсолютное безлюдье этой реки. Лишь километрах в ста пятидесяти от устья там есть дом. Это древний скит, основанный старообрядцами, бежавшими сюда в Петровские времена. Дом, построенный ими, позднее сгорел, но постройка потом была восстановлена. В ней и сейчас находятся старые иконы, спасенные от пожара. Изредка, летом, сюда приезжают под видом богомолья местные жители. Именно «под видом» — старая вера трещит по всем швам, и главное, что их интересует, — это охота и рыбная ловля на безлюдной реке. С богатой добычей возвращаются они с такого «богомолья».

Мой собеседник напомнил мне некоторые факты. Он спросил, помню ли я скопления глыб каменных углей на бечевниках у скита.

— Да, помню, — ответил я.

Еще в тридцатых годах нашего столетия был разговор об этих углях. Мы высказали гипотезу о том, что они принесены ледником из района Воркуты, в то время недавно открытой. Высказали гипотезу и успокоились.

А что если угли местного происхождения? Вот этот вопрос и поставил мой друг-геолог. Он напомнил, что в этих же районах мной были установлены породы, накопившиеся двести миллионов лет назад на суше, а не в морских условиях. А если так, то у старого скита, да и вообще по всей реке Тобыш, может располагаться крупный угольный бассейн, может быть, еще больший по размерам, чем Воркутинский.

Мой друг и приехал в Министерство отстаивать план поисково-разведочных работ на уголь. Этим углем, так же как и Воркутинским, можно снабжать и Ленинград, и базы Главсевморпути в устье Печоры. А может быть, он пойдет и на Урал, так нуждающийся в углях.

Старый товарищ расстроил меня. Что же, выходит, я многие годы знал факты, говорящие о возможности открытия на Севере крупного угольного бассейна, и не сумел их осмыслить, успокаиваясь придуманной мною же гипотезой?

Как необходимо периодически пересматривать устоявшиеся взгляды и направлять на старые объекты свежих людей!

Сполохи Таймыра
Перейти на страницу:

Похожие книги