Эльфийский танк перебрался через траншею, гусеницы сбросили вниз разрыхленную землю, которая засыпала открытые глаза Сказочника.
Этого он уже не почувствовал.
Вражеская пехота все прибывала. Казалось, вырастала из воздуха и множилась под воздействием какой-то магии. Гоблины отошли на вторую линию, продолжая вести заградительный огонь и забрасывать эльфов гранатами. Поле боя представляло собой кровавое месиво, особенно после того, как перворожденных впустили в ловушку, куда они пошли без раздумий.
Рядом с Хилым убили обоих пехотинцев, Сонного, снайпера, и Волоса. Волос, правда, сумел остановить один танк, но нелепо лишился головы, когда шальной осколок гранаты срезал ее подчистую. Сонный тоже отличился. Снял офицера, но при отходе сам получил выстрелом из карабина в спину. Где-то остался лежать лицом вниз.
Сам ботаник еле выбрался с первой линии обороны. Бежал по траншее, пригнувшись и ничего не видя, под огнем и дождем из земли и осколков. В любую секунду ждал взрыва, точного выстрела или еще какой дряни, которая вышибет ему мозги.
Повезло. По крайней мере на время. Он выбрался на новую позицию и очутился рядом с мерно кашляющим гвоздеметом. Присоединился к дружному залпу.
А потом грохнуло. В середине, где гоблины заготовили перворожденным сюрприз. Накрыло сразу два взвода, остальных разметало в разные стороны, когда сдетонировала взрывчатка.
Хилый заметил, что целый мясной ряд взлетел на воздух. Тела и фрагменты с глухим стуком валились на изрытую землю.
— Так! Так! Так! — орал гвоздеметчик, поворачиваясь в разные стороны.
Невозможно было поверить — эльфы, сраженные крупнокалиберными дюбелями, падали и падали, но на их месте появлялись новые. На них брызгала кровь соплеменников, но их это не смущало.
«Их поят какой-то наркотической волшебной дрянью, — вспомнил Хилый, стреляя в унисон с гвоздеметом. Сменил обойму, прячась от шальных выстрелов. — Они ничего не соображают. Эти ублюдки не соображают!»
Высунулся снова, пяля по бегущим слева эльфам.
Файрбол рвет броню еще одного танка, и, охваченный огнем, тот замирает. Танкисты с криками выскакивают из люков, дымясь и обгорая. Их снимают очередями.
В дыры, образованные проехавшими танками, теперь вползают «онагры» и на ходу выплевывают из себя новые подразделения Отдельной Бригады «Дримхорн». Эти поумней, поопытней и не дают себя пристрелить за здорово живешь. Полутраки стараются подавить своим огнем гоблинские гвоздеметы, и им отчасти это удается. У Хилого на глазах погибает расчет, с которым он так хорошо спелся. Ботаник вовремя прячется в траншею, думая, что дело труба. Кто-то рычит, словно дракон, но где-то далеко. Кажется: «Уходим! Все назад!»
Вражеская пехота все так же наступает по центру, где недавно накрыло крупный отряд. Теперь замысел ловушки обернулся против самих гоблинов. У них нет сил заполнить чем-то этот разрыв, поэтому остается отступить, чтобы не оказаться рассеченными на две части и не потерять связь друг с другом.
Хилый ничего не видит, но чувствует, что пора рвать когти. Эльфийские голоса повсюду. Еще немного, и он окажется у них в тылу.
«Как же быстро эти твари продвигаются!»
Ботаник бежит что есть сил. Траншея заканчивается тупиком, где стоят притиснутые к стенке ящики. По ним гоблин выскакивает наверх и вприпрыжку несется в сторону разрушенных зданий. Земля под его ногами и вокруг кипит от роющих ее гвоздей. Впереди в стену дома попадает снаряд из танка. На улице раскрывается серый пыльный цветок.
Ничего не видно. Хилый петляет, не замечая, что забрал слишком сильно вправо. Кто-то проносится рядом с ним, а потом он слышит крик. Потасовка совсем рядом. Обе стороны орут во всю глотку. Хилый не знает, какое направление теперь взять. В общей неразберихе ему кажется, что враг окружает его толпой. Он стреляет наугад, в пылевую завесу и тень, которая там маячит. Тень беззвучно падает.
Что-то сильно кусает его за правый бок. Хилый взбрыкивает, но не сбавляет темпа. Гвозди догоняют его, жалят, точно громадные злющие осы.
Заметив с правой стороны улицы какой-то разваленный почти до основания дом, он мчится туда. Боль является вскоре и скручивает правую половину его тела.
«Воистину, братья, все это глупо и банально…» — думает Хилый, отчаянно хромая. Кровь течет, хлюпает в ботинке.
«Все-таки до Крутизны я хотел дойти! Честное слово!»
Хилый теряет гвоздемет и выдергивает на ходу пистолет из кобуры. Ему стреляют в спину. Краем глаза подпех видит фонтанчик крови и облачка пыли, выбитые из куртки при ударе. У разрушенного дома стоит эльф. В упор целится в него из карабина.
Хилый поднимает пистолет, эльф неуклюже заваливается набок. То же самое делает и гоблин. Правая нога отказывается слушаться, а плечо разрывает дикая боль. Оттуда течет, словно из зарезанной свиньи.
«Нет, так умирать не интересно… Ручаюсь, так думали и те гоблины, что обороняли храм… но у них, похоже, не было другого выхода!»
Хилый ползет, надеясь найти убежище в развалинах; замечает, как по сторонам месят пыль эльфьи ботинки.
«Это ж просто какие-то уличные беспорядки», — смеется про себя ботаник.