— Ты меня совсем не слушал! Ну, разве я не сказал, что в Искре Жизни есть и жен-ское, и мужское начала? Просто в этой жизни женское находится в проявленном со-стоянии, вот и все.
— Значит, я нахожусь в меньшинстве… — протянул я. — Ладно, но что я могу сделать для моей вселенной?
Он вздохнул:
— Не знаю… Просто чувствую — ты нужен.
Х Х Х
Завершив наш разговор, Господин поднялся с валуна и, сладко потянувшись, зая-вил: "Теперь пора отдохнуть". С этими словами он лег на траву и подложил локоть под голову. Я, насупившись, глядел на него. Во что он меня впутал?! Как бы мне хо-телось не верить во все, сказанное им сейчас… Но почему-то я верил. Почти верил. Наверное, оттого, что он был прав относительно памяти. Только сейчас я оконча-тельно понял, что большинство окружавших меня в Городе людей не умели удер-живать в памяти происходящие события, они жили не за счет ОСОЗНАНИЯ себя и окружающего, а за счет РЕАГИРОВАНИЯ на совершаемое кем-либо.
— А тебе не страшно? — внезапно спросил я его. Господин улыбнулся одними гла-зами.
— Что именно?
Я помедлил.
— Ну… Ведь твой Бог отделил тебя от Своего Разума временно. Ты — только кро-хотная часть Его, так? Потом, когда ты выполнишь свою миссию, Он заберет тебя отсюда. Ты снова будешь не индивидуальностью, отдельным сознательным сущест-вом, а частицей Его самого. Умрешь, в общем-то.
Он помрачнел и уставился в темнеющее небо.
— Боюсь шли я стать тем, кем был изначально? — глухо, словно обращаясь к себе самому, пробормотал он. — Это мое заветное желание. Знаешь ли ты, каково это — попасть в чуждую тебе Вселенное, где всё — материя, энергия, всё словно противо-стоит тебе! Выталкивает! Даже смерть стала бы неплохим избавлением, — он помол-чал, потом продолжил: — Сейчас еще терпимо. Как-никак, я уравновешиваю систему. А когда я нейтрализую Слид… Может, я и не выдержу, и твоя Вселенная выкинет меня отсюда, исторгнет из своих недр. Погибну не только я, но и мой Абсолют, мой Бог.
Я с тревогой и сомнением глядел на него. Его низкий бархатистый голос звучал отстраненно и как будто спокойно. Но вряд ли ему безразлично, умрет он или нет. Наверное, просто хорошее самообладание.
Внезапно он снова посмотрел на меня и хитровато улыбнулся.
— А я знаю, что ты испытываешь по отношению ко мне, — заявил он чуть лукаво. — Это противоречивые чувства. С одной стороны, ты боишься меня и ощущаешь смутное беспокойство. С другой же тебя тянет ко мне.
Я нахмурился. У меня что, все на лице написано?
— Это просто логическое умозаключение, — с усмешкой пояснил Господин, заметив мою тревогу. — Понимаешь ли, я — вторгнувшаяся чуждая энергия, и все вокруг про-тестует против моего присутствия. Будь ты истинным жителем города (то есть, будь ты составляющей Личности), ты бы меня ненавидел. Это вполне естественное чув-ство, лежащее на поверхности. А поверхность — это и есть Личность. Но ведь ты по-тихоньку приобщаешься к вечности. Вечность — это Индивидуальность Льва, твоего Абсолюта. А эта самая Индивидуальность помнит, знает, что я — ее Учитель, и тя-нется ко мне.
— Учитель, — ухмыльнулся я. — Ты — мой Учитель?
— Получается, что да, — серьезно кивнул он и сонно добавил: — А теперь спать… Ко-гда я сплю, частица меня возвращается к своему Высшему Разуму. И я накапливаю энергию там. Чтобы жить дальше.
С этими словами он закрыл глаза и, по-видимому, вскоре унесся в свою Вселен-ную. Я же еще долго сидел на валуне, глядя в черное ночное небо, где мягко мерца-ли звезды, и размышлял обо всем, что произошло.
Как много вопросов мне еще хотелось задать ему! Но большинство из них я так и не задал…
Х Х Х
С этой ночи начался особый период. Не бездумное скучное существование, как раньше, а пестрая, полная событий и приключений жизнь — жизнь человека, учаще-гося быть самим собой. Вернее, стать тем, кем был когда-то…
За пределы Зала Музыки мы вышли уже на следующий день. Впрочем, резкой границы не обозначилось, просто стало как-то легче дышать, и все вокруг приобре-ло более яркие краски и насыщенные запахи.
— Мы подходим к Детству… — задумчиво проронил господин. — Сюда яд еще не до-брался.
Я даже не стал спрашивать, что он имеет в виду и пытаться разгадать, кто же он все-таки: то ли сумасшедший с манией величия, то ли фантазер, а может, и действи-тельно тот, кем назвался. В конце концов, что я знаю о своем мире? Ничего, кроме бесчисленных пустынных улочек Города…
Постепенно растительности вокруг становилось больше. Я с любопытством по-сматривал на высокие деревья с ветвями, теряющимися в разноцветной густой лист-ве: розовой, изумрудной, пепельно-золотистой… и в воздухе стоял пьянящий, чуть терпкий аромат. Вдохнув в себя побольше этот ненавязчивый запах, я невольно рас-прямил плечи и улыбнулся почти расслабленно.
И именно в этот момент мы встретили ЕЕ. Я остановился, пораженный бесчис-ленным множеством деревьев, растущих чуть ли не вплотную друг к другу, и с удивлением осведомился:
— Это что? Разве так бывает?