– А какое оно? Ты видела его?
– Да, но помню смутно.
– Почему?
– Потому что он открывался только в тот момент, когда накачивал меня той отравой и когда я не то, что запомнить что-то могла, я едва саму себя понимала и узнавала.
– Понятно, – мужчина делает запись, – тогда вернемся снова к моему вопросу. К чему он тебя принуждал?
– В основном, к танцам.
– С ним? – сквозит удивление в голосе Хоупа.
– Нет, для него. И на самом деле, в этом была огромная разница. Он не трогал меня и просто смотрел. С какой-то болью во взгляде…
Охаю, когда слетаю с кресла на пол и слышу, как доктор уже спешит навстречу, но успеваю его остановить.
– Не надо! – выставляю ладонь вперед. – Не прикасайся!
Хоуп останавливается на месте и с беспокойством смотрит на то, как я поднимаюсь на ноги, которые едва удерживают меня. Отхожу к окну и с жадностью глотаю воздух, который обжигает легкие.
– Господи, Кристи, что же он сотворил с тобой? – эхом отскакивают его слова от стен и мне остается лишь печально улыбнуться своему отражению в стекле. – Почему же ты не притворилась хотя бы на мгновение той, кем он хотел тебя видеть? Почему не подчинилась?
Последнее слово мигом стерло все спокойствие и заставило меня обернуться.
– Потому что он сам не знал, кого именно хотел видеть. Ему не нравилась спокойная Кристина, его раздражала моя истерика. Он злился, когда я крушила все вокруг. И даже в тот момент, когда я обреченно сникла, он нашел способ снова задеть меня за живое… Реанимировал, так сказать.
«Тогда»
Я здесь уже шестой месяц. Полгода. Полгода не то жизни, не то выживания. В месте, где есть все удобства, но нет ни единой живой души, кроме меня. И где наскоками бывал Кайл. Именно эти недели были для меня самыми страшными. Потому что выдержки уже не хватало и я знала, что еще чуть-чуть и конец… Медленно и уверено, Бэкк ломал меня, перекраивал, чинил игрушку. Только при этом он вкраивал в меня новые частицы от себя, которые отторгались и это его бесило.
За окном начал падать снег. Надо же, время пролетело, а я даже не заметила. Я вообще в последнее время мало что замечаю. День сурка плавно превратился в месяца, которые я уже ничем не хотела наполнять. Пока Кайл был в отъезде, из развлечений у меня были только книги. Когда он находился рядом, начинался цирк. Или театр, где один актер играл несколько ролей. А я так и оставалась безмолвным зрителем.
Дрожащими пальцами касаюсь холодного стекла и смаргиваю слезы. Как я и говорила, они теперь стали моими постоянными спутниками. Внутри – пустота. Больше нет сил на сопротивление. Зато есть равнодушие и усталость. А ведь там, за окном, есть жизнь. Жизнь, которой у меня больше не будет. И если раньше была крохотная надежда на спасение, то сейчас я обреченно приняла действительность. Ту, где мои родные думают, что я осталась заграницей и пишу слащавые посты в соцсетях о том, как влюблена в эту жизни и как благодарна судьбе за предоставленные возможности. Не знаю, может они пытались дозвониться. Возможно, мои друзья пытались достучаться до меня через сообщения. Но после очередной «пытки» я сдала Кайлу все пароли от страниц и теперь не знала, что он там пишет. А он писал, потому что я однажды увидела, как в его руках мелькнул мой телефон. И даже попыталась отнять его обратно. Но все закончилось быстро: меня стряхнули с себя, словно пушинку и отбросили к стене. Затем протащили за волосы в комнату и там, снова завязалась сотая по счету борьба. Тогда я еще старалась выбраться, но каждый раз это сопротивление встречалось более жестко, чем предыдущее. К моему не то сожалению, не то радости, меня хорошенько приложили головой об стоящий там комод и я выпала из реальности на пару дней. Ну чем не отпуск из этого ада?
Замок щелкнул, а я даже не вздрогнула. Научилась не обращать внимания на его присутствие. Вот только не смогла удержать раздраженного вздоха, когда запах корицы достиг моего носа. От него и от его обладателя постоянно тянуло блевать. А он уже стоит здесь, как всегда удерживая руки в карманах брюк и пристально смотрящий в мою сторону. И чтобы хоть как-то укрыться от этого назойливого взгляда, который впивался мне под кожу, я иду мимо Бэкка и ложусь на кровать, укутываясь с головой в плед.