Жэрик обиженно фыркнул, украдкой потирая измочаленную руку, и, покосившись на бочонок в углу, где, видно, и держали наркотическое зелье, туманящее рассудок, брезгливо ответил:
– Тебе просто повезло! И не все ль равно, поить оборотней сегодня иль не поить. Этим выродкам по-любому завтра с утречка окончательное очищение встречать.
Высказавшись, блондин, побежденный в благородном поединке на руках, поднялся со стула и направился к столу поменьше. Там стоял широкий поднос с крупными кусками хлеба, ломтями острого сыра, запах которого долетал и до чутких ноздрей Рэнда, шматком подкопченного окорока и тремя большими кувшинами. Жэрик взял стакан и поднял кувшин, собираясь налить себе вина, чтоб промочить пересохшее горло, и перехватить кусок-другой мясца. Похожие мысли пришли в голову и его коллегам. Поднос был поспешно переставлен на большой стол, где еще недавно кипел поединок, из шкафчика у стенки извлечено еще несколько кувшинов, головка сыра, очередной целый окорок и пара буханок, пододвинуты скамейки.
Привычно гаркнув дружным хором: «Благослови, Дориман Великий, скромную пищу нашу, дабы во благо пошла думам, силу духовную и телесную для дел во имя твое даровала!» – жрецы осенили себя знаком меча где-то в районе пуза и приступили к трапезе.
– Семерых-то да, больше опаивать не придется, – с добродушным безразличием к судьбам оборотней подтвердил один из жрецов, включаясь в прерванную молитвой беседу, – а вот с остальными придется пока повозиться. Не забывай, брат, как говорил архижрец Авандус, в наших руках души этих несчастных, и лишь от усердного попечения Очищающих зависит то, как скоро будут они готовы предстать перед Дориманом, очистившись от тяжких своих грехов.
– Да, Жэрик, тебе еще доведется не одно признание записать о том, как проклятые души свои в лапы Черному Дракону предавали, – подтвердил Филипп, прикладываясь к кружке.
– Ха, после коила-то небось кто угодно в продаже чего угодно, хоть бы и души, признается, – задумчиво пробормотал вор, комментируя болтовню жрецов из касты Очищающих. – А товар это такой неуловимый, есть он или нет, поди разбери.
– Браво, отличная идея, мосье Фин, – как с ним часто бывало, оживился Лукас, переходя из состояния статичной задумчивости к активным действиям.
– А чего я сказал-то такого? – наблюдая за тем, как маг в очередной раз что-то лихорадочно «шарманит», удивился Рэнд, но тут же, оправившись от изумления, «скромно» признался: – Впрочем, любое мое слово – просто чистый самородок. Пользуйтесь, пока я добрый!
Не обращая внимания на треп приятеля, Лукас поспешно, стремясь не упустить удачный момент, шептал:
Закончив чтение заклинания, маг сплюнул на пол и, чуть нахмурившись, покачал головой, застенчиво отметив:
– Импровизации мне не всегда удаются безупречно. Конечно, заклятие не слишком мелодично и красиво, но должно подействовать.
– А плевался ты зачем? – удивился вор.
– Чтобы сработал закон подобия, полагаясь на который я плел заклинание, – пояснил Лукас.
– И что сейчас будет? – не удержался от вопроса заинтригованный Макс.
– Смотрите, мосье, и все поймете, – не стал раскрывать своих карт раньше времени коварный Д’Агар, только кивнул в сторону караулки.
Компании не осталось ничего другого, кроме как следить за жрецами.
– Воистину лоза – один из величайших даров Доримана, – аппетитно причмокнув, потянулся к кружке Филипп.
– И впрямь в горле пересохло. Промочить бы надо перед трапезой! – согласно загудели прочие Очищающие и с подозрительной поспешностью, если не сказать жадностью, приложились к кружкам.
Кувшины на столе быстро опустели, и из шкафа с провизией была извлечена следующая партия. Следя за тем, с каким искренним энтузиазмом, используя пищу только в качестве закуски, поглощают вино жрецы, Рэнд злорадно ухмыльнулся. Вору показалось, что он разгадал замысел Лукаса – упоить Очищающих вусмерть, чтобы они не мешались под ногами. Глаза у мужиков быстро стекленели, подергиваясь какой-то странной пеленой, все более вялыми и заторможенными становились движения. Жэрик, начавший пить первым, уже окончательно сполз с лавки под стол и теперь лежал, уставившись в потолок мутным блуждающим взором.
К тому времени, когда в темных глубинах коридоров послышалось шарканье ног и появилась недостающая четверка стражей в темных балахонах, отороченных белым кантом, с лампами и чем-то вроде длинных острог в руках, застольная беседа практически заглохла. Языки у жрецов шевелись с явным трудом, и издаваемые звуки становились все более нечленораздельными.
– Нет, братья, вы только гляньте! – возмутился первый из шагнувших на порог караулки.
– Мало того что упились, словно свиньи, смену не прислали, так они небось еще и нам ничего не оставили! – выхватив из рук апатичного коллеги пустой кувшин, сердито рявкнул второй новоприбывший, сам не замечая, как облизывает губы.