– Отличить трудно. Строго говоря, декорация – это объект, не обладающий свободой воли и не способный к межъярусным переходам.
– А если я увезу какую-нибудь декорацию на следующий ярус насильно?
– Это невозможно: грузоподъемность Лифта – не более двух человек. Единственный способ привезти декорацию – это бросить своего партнера...
– ...в каковом случае привезенная декорация становится новым партнером? – закончил за Следователя Франц.
– Совершенно верно.
Фриц говорил с неподдельным удовольствием – было видно, что он очень любит свою науку.
– Помимо этого, теория «Бог испытывает человека» допускает и другие противоречия, – продолжал он. – К примеру, известны случаи, когда на Втором Ярусе подследственным не предоставлялось ни одной возможности совершить неспровоцированное убийство...
– Может, Бог видел, что они достойны Третьего Яруса безо всяких испытаний?
– Э, нет. В таких случаях он просто переводит человека с Первого Яруса сразу на Третий.
– Неужто и так бывает? – удивился Франц. – Тогда лишь остается предположить, что это ошибки. Должен же Бог иногда ошибаться?
– И такая теория есть! – Фриц улыбнулся. – Кстати, скажу я вам, она заслуживает большего внимания, чем кажется с первого взгляда. Один из моих коллег, анализируя всевозможные аномалии, выявил очень интересные совпадения – так сказать, закономерности отклонений от закономерностей... Но мне не хочется вдаваться в подробности – мы и так обсуждаем «теорию испытаний» слишком долго. А ведь есть как минимум еще четыре версии, каждая из которых тоже объясняет многие, если не все, факты.
– Например?... – заинтересовался Франц. – Впрочем, подождите, я хочу спросить о другом: что эта за планета, где мы сейчас находимся? Вы вообще
– Почти нет, – без интереса отвечал Фриц. – И по очень простой причине: для изучения физики здесь ровно те же возможности, что и в досмертной жизни, а вот для философии – море новой информации. Вы только подумайте: все до одной теории загробной жизни оказались неверны! Перед нашими глазами развертывается невиданный спектакль, и он ждет своего объяснения. Это – величайший вызов, брошенный Богом человеку!
Щеки Фрица разрумянились, глаза горели. Привстав, он достал из заднего кармана носовой платок и высморкался.
– Я не понимаю... – Франц откашлялся. – Физическая и философская стороны мира связаны: изучение естественных наук наверняка даст ответы и на многие философские вопросы.
– Физика здесь точно такая же, как и в предыдущей жизни: релятивистская механика, уравнения Навье – Стокса, поля Янга – Миллса... Поймите же, разница совсем в другом!
– А смерть? – вскричал Франц. – Смерть определяется физикой... химией, если угодно, но не философией. Объясните, как наши тела и сознания воскресают после смерти, и вы заодно ответите на десятки чисто философских вопросов! Ведь смерть существует и здесь – так вперед, изучайте ее!
– Изучение смерти – это тупик, – возразил Фриц. – Люди изучали ее на протяжении всей истории человечества и все так же далеки от разгадки, как и в начале. И у нас ничуть не больше шансов разрешить эту головоломку, чем у них – ибо то, что смерть происходит с нами во второй раз, ничего не упрощает! Да, нам добавился огромный кусок новой жизни, но
– Да я и не спорю, что из смерти никто не возвращается. Но ведь мы
– Ровно никакого! – отрубил Фриц. – После первой смерти мы оказались здесь, после второй можем оказаться где угодно. Гадание в последнем случае столь же продуктивно, сколь и в первом. Припомните всю ту ерунду, которую человечество наплело вокруг смерти за шесть тысяч лет своей истории!
Франц устало помассировал себе веки.
– А вы пробовали что-нибудь узнать о Четвертом Ярусе?
– Это тоже невозможно, – Фриц покачал головой, –
– А снизу вверх?
– Снизу вверх – проще простого: клади в Лифт, да отправляй. Только зачем?...
– А почему считается, что Четвертый Ярус хуже Третьего, если вы о нем ничего не знаете?
– Объективных данных к тому нет. Думаю, что причина здесь психологическая: люди со Второго Яруса попадают сюда, намучившись... ну и решают, что от добра добра не ищут.
Франц взял с тумбочки стакан воды и отпил глоток.
– Ладно, – сказал он, – бог с ней, со смертью, бог с ним, с Четвертым Ярусом... Но ведь не может же