Читаем Четвёртая вершина полностью

Накануне внимательно ознакомился с сектором, на котором уже проводились прыжки в длину, и не без тайного удовлетворения отметил, что там все время дует легкий, в пределах нормы (не более 2 м/сек) ветер. Условия были самыми благоприятными, и, казалось, все способствовало установлению мирового рекорда.

Можете представить себе мое разочарование, когда в день соревнований организаторы решили, что мы будем прыгать прямо в противоположную сторону (ямы были расположены по обе стороны дорожки для разбега). Попутный ветер превратился во встречный! Как ни старался, но дальше чем на 17,23 прыгнуть не смог. В этих условиях установлению рекорда могло бы помочь напряженное соперничество, но состязания сложились так, что никто не смог оказать мне конкуренции, хотя среди участников были и Корбу, и Иоахимовский, и Дремель. Даже занявший второе место на чемпионате Карол Корбу проиграл мне больше полуметра! Так мне и не удалось подарить Татьяне вместе с золотой медалью мировой рекорд.

Мысль о рекорде не оставляла меня и в следующем, 1975 году. Реальны ли были эти мечты? Думаю, что да. Достаточно сказать, что к осени 1975 года в моем активе было более пятидесяти прыжков за 17 м. Причем мне удавалось показывать результаты, близкие к рекорду, даже в условиях, которые не очень-то способствовали установлению мирового достижения: на гаревой и резинобитумной дорожке, в условиях холодной, иногда дождливой погоды, при встречном ветре, при пустых трибунах и без сильных соперников. И все-таки рекорд ускользал от меня. Я был близок к нему на VI Спартакиаде народов СССР, которая проводилась в Москве в 1975 году. В одном из прыжков приземлился на отметке 17,33. Если бы в тот день в Лужниках сложилась атмосфера соперничества, борьбы, то рекорд наверняка не устоял бы. Но... в тот год наши ребята тоже не смогли составить мне конкуренции. На Спартакиаде вторым призером стал рижанин Николай Синичкин, но ведь он проиграл мне целых 65 см.

Я часто думал тогда: «Вот если бы удалось в сильной компании еще раз выступить в Мехико в отличном тартановом и таком счастливом для меня секторе, да еще в присутствии темпераментных мексиканских болельщиков. Там можно было бы попробовать прыгнуть за семнадцать с половиной метров». Но мечты мои оставались лишь мечтами. Правда, в 1975 году мировой рекорд все же был побит почти на полметра, и именно в Мехико. Но сделать это было суждено не мне...

О Жоао Карлосе де Оливейре как о возможном сопернике на Играх в Монреале я впервые услышал в октябре 1975 года из сообщений спортивной прессы: «В Мехико на Панамериканских играх бразильский спортсмен Карлос Оливейра установил новый мировой рекорд в тройном прыжке — 17,89, улучшив на 45 см достижение советского прыгуна Виктора Санеева. Второе место занял американец Том Хайнс — 17,20... »

Сознаюсь, поначалу я не поверил в истинность этого сообщения. И вовсе не потому, что прыжок бразильца оказался таким далеким, — я уже говорил, что представлял себе в высокогорье прыжки к 18 м. И не потому, что Оливейра побил именно мой рекорд, — все рекорды не вечны. Дело в том, что в мае того же, 1975 года в газетах промелькнуло сообщение о том, что Том Хайнс в Сан-Хосе (Пуэрто-Рико) тоже побил мой рекорд, показав те же самые 17,89. А потом оказалось, что на самом деле Хайнс прыгнул только на 16,89, да и то с попутным ветром 3 м/сек.

Но прошло несколько дней, и в газете появились подробности соревнований. Рекорд Оливейры оказался настоящим! Естественно, что я попытался узнать как можно больше о своем будущем сопернике, с которым, как показало будущее, мне пришлось соперничать даже не на одной, а на двух олимпиадах.

Жоао Карлос де Оливейра родился 28 мая 1954 года в глухом провинциальном городке Пиндамоньянгаба штата Сан-Паулу. Нынешнего рекордсмена мира, между прочим, почти совершенно случайно открыл его земляк — тренер Жозе Роберто ди Васконселос, сам тогда еще учившийся на факультете физвоспитания. Усмотрев в юноше задатки незаурядного атлета, Васконселос показал его своему преподавателю на факультете Освальдо Гонзалвишу. Работавший раньше долгое время в качестве практического тренера в клубе «Флуминенсе» Освальдо Гонзалвиш серьезно занялся с парнем, и вскоре они пришли к совместному решению: Жоао должен специализироваться в тройном прыжке. Затем, оказавшись на военной службе, Жоао Карлос попал в руки к квалифицированному тренеру, да к тому же еще, по его словам, прекрасному человеку, Педро Энрике Камарго ди Толедо, с которым они и работали вместе последнее время. Учитель и ученик были преисполнены оптимизма, по крайней мере на ближайшее будущее. «Сейчас Жоао будет тренироваться ежедневно,— говорил тренер Педро ди Толедо — ведь совсем не за горами Олимпиада-76 в Канаде, на которой мы рассчитываем добыть для Бразилии третью золотую медаль за выступление в тройном прыжке» (первые две были получены Адемаром Феррейрой да Силва в 1952 и 1956 годах). Не менее оптимистичен был и сам Жоао: «Я еще молод и потому очень надеюсь и хочу в Монреале несколько улучшить результат моего мирового рекорда».

Перейти на страницу:

Похожие книги

Адмирал Советского Союза
Адмирал Советского Союза

Николай Герасимович Кузнецов – адмирал Флота Советского Союза, один из тех, кому мы обязаны победой в Великой Отечественной войне. В 1939 г., по личному указанию Сталина, 34-летний Кузнецов был назначен народным комиссаром ВМФ СССР. Во время войны он входил в Ставку Верховного Главнокомандования, оперативно и энергично руководил флотом. За свои выдающиеся заслуги Н.Г. Кузнецов получил высшее воинское звание на флоте и стал Героем Советского Союза.В своей книге Н.Г. Кузнецов рассказывает о своем боевом пути начиная от Гражданской войны в Испании до окончательного разгрома гитлеровской Германии и поражения милитаристской Японии. Оборона Ханко, Либавы, Таллина, Одессы, Севастополя, Москвы, Ленинграда, Сталинграда, крупнейшие операции флотов на Севере, Балтике и Черном море – все это есть в книге легендарного советского адмирала. Кроме того, он вспоминает о своих встречах с высшими государственными, партийными и военными руководителями СССР, рассказывает о методах и стиле работы И.В. Сталина, Г.К. Жукова и многих других известных деятелей своего времени.Воспоминания впервые выходят в полном виде, ранее они никогда не издавались под одной обложкой.

Николай Герасимович Кузнецов

Биографии и Мемуары
120 дней Содома
120 дней Содома

Донатьен-Альфонс-Франсуа де Сад (маркиз де Сад) принадлежит к писателям, называемым «проклятыми». Трагичны и достойны самостоятельных романов судьбы его произведений. Судьба самого известного произведения писателя «Сто двадцать дней Содома» была неизвестной. Ныне роман стоит в таком хрестоматийном ряду, как «Сатирикон», «Золотой осел», «Декамерон», «Опасные связи», «Тропик Рака», «Крылья»… Лишь, в год двухсотлетнего юбилея маркиза де Сада его творчество было признано национальным достоянием Франции, а лучшие его романы вышли в самой престижной французской серии «Библиотека Плеяды». Перед Вами – текст первого издания романа маркиза де Сада на русском языке, опубликованного без купюр.Перевод выполнен с издания: «Les cent vingt journees de Sodome». Oluvres ompletes du Marquis de Sade, tome premier. 1986, Paris. Pauvert.

Донасьен Альфонс Франсуа Де Сад , Маркиз де Сад

Биографии и Мемуары / Эротическая литература / Документальное
100 мифов о Берии. Вдохновитель репрессий или талантливый организатор? 1917-1941
100 мифов о Берии. Вдохновитель репрессий или талантливый организатор? 1917-1941

Само имя — БЕРИЯ — до сих пор воспринимается в общественном сознании России как особый символ-синоним жестокого, кровавого монстра, только и способного что на самые злодейские преступления. Все убеждены в том, что это был только кровавый палач и злобный интриган, нанесший колоссальный ущерб СССР. Но так ли это? Насколько обоснованна такая, фактически монопольно господствующая в общественном сознании точка зрения? Как сложился столь негативный образ человека, который всю свою сознательную жизнь посвятил созданию и укреплению СССР, результатами деятельности которого Россия пользуется до сих пор?Ответы на эти и многие другие вопросы, связанные с жизнью и деятельностью Лаврентия Павловича Берии, читатели найдут в состоящем из двух книг новом проекте известного историка Арсена Мартиросяна — «100 мифов о Берии».В первой книге охватывается период жизни и деятельности Л.П. Берии с 1917 по 1941 год, во второй книге «От славы к проклятиям» — с 22 июня 1941 года по 26 июня 1953 года.

Арсен Беникович Мартиросян

Биографии и Мемуары / Политика / Образование и наука / Документальное