Читаем Давно хотела тебе сказать (сборник) полностью

В прошлом и она, и Джун были более достойны размышлений, чем сейчас. И не были такими лицемерками. Ведь не были? И Эварт, и соседи, и все эти унитарианцы тоже. Когда-то нашим словам можно было доверять, мы говорили то, что думали, а теперь – совсем не то, хотя мы и знаем больше, чем раньше. Джун посещала «группу развития», обучалась йоге, занималась трансцендентальной медитацией. Погружалась – голая, вместе с другими – в теплое озеро на каком-то дорогом острове. А Эйлин все читала и читала и все болезненнее реагировала на пошлость во всех ее проявлениях. Казалось бы, жизнь сестер сложилась лучше, чем у их матери. Но что-то все равно не так. Единственное, чего еще можно ждать от жизни, – тех редких моментов, когда удается с головой погрузиться в реальность… Глаза Эйлин слипаются, она погружается в сон, но уже через несколько секунд испуганно вздрагивает, пробуждается. Пальцы сжимают бокал.

Чуть не пролила. Залила бы покрывало, ковер. Эйлин допила до дна и поставила бокал на тумбочку – и в ту же секунду снова провалилась в сон.

Проснулась она все еще пьяной, не понимая, сколько времени проспала. В доме было тихо. Эйлин встала с намерением переодеться в ночную рубашку. Сперва зашла в ванную, так и не сняв своего темно-синего восточного платья. Затем на кухню – взглянуть на электронные часы. На кухне горел свет. Оказалось всего лишь четверть двенадцатого.

Эйлин выпила целый стакан холодной воды. Она знала по опыту, что это уменьшит неизбежную головную боль поутру. А если повезет, и совсем ее снимет. Затем вышла через боковую дверь в гараж: там можно было постоять, спрятавшись под навесом от дождя, и подышать воздухом. Дверь была открыта. Нетвердо ступая и держась за стену, она прошла мимо свернутых поливальных шлангов и висевших на гвоздях садовых инструментов. Услышала, что кто-то приближается, но не испугалась. Она была совсем пьяна. Ее не волновало, кто там ходит и что подумает, когда увидит ее здесь.

Это оказался Эварт: он тащил куда-то садовую лейку.

– Джун! – позвал он. – Джун, это ты? Ах, это ты, Эйлин. А я удивился, откуда тут Джун? Она же приняла две таблетки снотворного.

– Что ты делаешь? – спросила Эйлин.

Голос был тоже пьяный – задиристый, хотя она вовсе не собиралась ни с кем ссориться.

– Поливаю.

– Так ведь дождь идет. Эварт, ты идиот!

– Дождя нет.

– Ну, значит, прошел. Он шел, когда мы были в гостиной, я видела.

– Надо полить новые кусты. В первое время они пьют очень много. Тут одного дождя маловато. Даже в первый день.

Он поставил лейку на пол и, обогнув машины, подошел к ней.

– Эйлин, иди-ка ты лучше в дом. Ты перебрала. Джун заходила к тебе в комнату и сказала, что ты спишь как мертвая.

А он ведь тоже пьян. Эйлин поняла это не по голосу и не по мимике, но по тяжести и тупому упорству, которые чувствовались в нем сейчас, когда он стоял прямо перед ней.

– Эйлин, ты плакала? Спасибо, я тронут.

Не по Дугласу. Она плакала, но не по Дугласу.

– Эйлин, ты очень помогла Джун тем, что приехала к нам.

– Я ничего не сделала. Хотела чем-нибудь помочь, но не сумела.

– Неважно. Одно то, что ты здесь… Джун так тебя ценит…

– Правда? – спросила Эйлин, веря и не веря.

Эварт заставлял себя быть вежливым даже теперь, хотя оба они были пьяны.

– Она просто не может выразить то, что чувствует. Она кажется… ну, в общем, ты понимаешь. Иногда она выглядит… командиршей. Она и сама это знает. Но ей трудно измениться… Эйлин!

Эварт шагнул вперед и в два шага преодолел разделявшее их расстояние.

Эйлин была женщиной уступчивой, особенно если выпьет лишнего. Да и нельзя сказать, что объятие Эварта застало ее врасплох. Этого можно было ожидать, хотя она затруднилась бы ответить почему. Вероятно, мужчинам часто казалось, что к Эйлин – одинокой, переменчивой, иногда удивительно безвольной, а иногда живой и проворной – можно попробовать подкатиться. И она позволила ему, даже почти поощрила. Да и трудно было высвободиться, не проявив самую настоящую грубость. Даже если это не входило в ее планы, она их моментально поменяла и расширила, подумав, как обычно в такие минуты: а почему бы и нет?

Женщин, которые так думают, считают апатичными, безвольными, пустыми, жалкими. Так считают другие женщины, и им вторят мужчины – те самые мужчины, которые во время совокупления выражают апатичным и жалким женщинам свое восхищение и безграничную благодарность. Эйлин все это хорошо знала. Она себя безвольной не считала, она просто очень легко возбуждалась. Правда, на этот раз выходило не очень: вряд ли она получит большое удовольствие от собственного зятя. А он тем временем потащил ее – причем неожиданно решительно и ловко – на заднее сиденье того автомобиля, который был побольше. Эйлин не просто подчинялась ему, но и помогала. Она почти всегда помогала мужчинам. Ей нравились их лица в такие моменты, нравилась их серьезность, почти молитвенная, их сосредоточенность на настоящем, на реальности.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Дом учителя
Дом учителя

Мирно и спокойно текла жизнь сестер Синельниковых, гостеприимных и приветливых хозяек районного Дома учителя, расположенного на окраине небольшого городка где-то на границе Московской и Смоленской областей. Но вот грянула война, подошла осень 1941 года. Враг рвется к столице нашей Родины — Москве, и городок становится местом ожесточенных осенне-зимних боев 1941–1942 годов.Герои книги — солдаты и командиры Красной Армии, учителя и школьники, партизаны — люди разных возрастов и профессий, сплотившиеся в едином патриотическом порыве. Большое место в романе занимает тема братства трудящихся разных стран в борьбе за будущее человечества.

Георгий Сергеевич Березко , Георгий Сергеевич Берёзко , Наталья Владимировна Нестерова , Наталья Нестерова

Проза / Проза о войне / Советская классическая проза / Современная русская и зарубежная проза / Военная проза / Легкая проза
Стилист
Стилист

Владимир Соловьев, человек, в которого когда-то была влюблена Настя Каменская, ныне преуспевающий переводчик и глубоко несчастный инвалид. Оперативная ситуация потребовала, чтобы Настя вновь встретилась с ним и начала сложную психологическую игру. Слишком многое связано с коттеджным поселком, где живет Соловьев: похоже, здесь обитает маньяк, убивший девятерых юношей. А тут еще в коттедже Соловьева происходит двойное убийство. Опять маньяк? Или что-то другое? Настя чувствует – разгадка где-то рядом. Но что поможет найти ее? Может быть, стихи старинного японского поэта?..

Александра Борисовна Маринина , Александра Маринина , Василиса Завалинка , Василиса Завалинка , Геннадий Борисович Марченко , Марченко Геннадий Борисович

Детективы / Проза / Незавершенное / Самиздат, сетевая литература / Попаданцы / Полицейские детективы / Современная проза
Женский хор
Женский хор

«Какое мне дело до женщин и их несчастий? Я создана для того, чтобы рассекать, извлекать, отрезать, зашивать. Чтобы лечить настоящие болезни, а не держать кого-то за руку» — с такой установкой прибывает в «женское» Отделение 77 интерн Джинн Этвуд. Она была лучшей студенткой на курсе и планировала занять должность хирурга в престижной больнице, но… Для начала ей придется пройти полугодовую стажировку в отделении Франца Кармы.Этот доктор руководствуется принципом «Врач — тот, кого пациент берет за руку», и высокомерие нового интерна его не слишком впечатляет. Они заключают договор: Джинн должна продержаться в «женском» отделении неделю. Неделю она будет следовать за ним как тень, чтобы научиться слушать и уважать своих пациентов. А на восьмой день примет решение — продолжать стажировку или переводиться в другую больницу.

Мартин Винклер

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза
Айза
Айза

Опаленный солнцем негостеприимный остров Лансароте был домом для многих поколений отчаянных моряков из семьи Пердомо, пока на свет не появилась Айза, наделенная даром укрощать животных, призывать рыб, усмирять боль и утешать умерших. Ее таинственная сила стала для жителей острова благословением, а поразительная красота — проклятием.Спасая честь Айзы, ее брат убивает сына самого влиятельного человека на острове. Ослепленный горем отец жаждет крови, и семья Пердомо спасается бегством. Им предстоит пересечь океан и обрести новую родину в Венесуэле, в бескрайних степях-льянос.Однако Айзу по-прежнему преследует злой рок, из-за нее вновь гибнут люди, и семья вновь вынуждена бежать.«Айза» — очередная книга цикла «Океан», непредсказуемого и завораживающего, как сама морская стихия. История семьи Пердомо, рассказанная одним из самых популярных в мире испаноязычных авторов, уже покорила сердца миллионов. Теперь омытый штормами мир Альберто Васкеса-Фигероа открывается и для российского читателя.

Альберто Васкес-Фигероа

Проза / Современная русская и зарубежная проза / Современная проза