забывается всё телесное всё живоевсё что надвое разделено умножалось вдвоелето сдаёт меня осени без конвоятолько память зрачка цепляется за июньгде жизнь твоя как ранение ножевоевспарывает моюрезано колото бережно безутешнонежно ты помнишь как это было нежнона том краю землигде под времени прессом слиплись встречаразлукаесли память руки забывает вторую рукусамый воздух вокруг болитвоздух в котором мы заведены кругамипо часовойграбли свои пересчитывая ногамичеренки головойбудто бы ожидая что кто-то третийскажет иди сюда здесь нора теплоздесь я укрою тебя — и тебя — от смертиздесь за пределом слова покуда стеклянный шар от стеклянной стенкивновь оттолкнувшись катится в никудаи кармин наших тел победили уже оттенкихолода: асбест иней туман слюдаи непонятно (разглядываю заусеницына пальцах забывших наощупь твоё плечо)почему в этот раз ножевым зацепило сердцеименно а не что-нибудь там ещё
* * *
говоришь сам себе, что прошла зима,пережил то, что смог; что не смог, — оставилтак, как есть; не сошёл до конца с ума,закалился в процессе не хуже стали,вышел в мир, осмотрелся, раскрыл ладонь — подкормить голубей у седой скамейки,рассказал им, что свил сам с собой гнездотам, внутри, где прописан до самой смерти,рассказал им, что видел плохие сны,что на кухне пригрелся у батареи,но зимы не растопишь ничем земным,а земное в тебе, говоришь, стареет…рассказал бы ещё, но в ушах свистит,и карман обмелел, и ладонь пустая…иногда для того, чтобы всех простить,одного воскресения не хватает.
* * *
и когда ты стоял прижавшиськ ограждению на мостуглядя как грохоча ужаснопоезд сыплется в темнотуи когда на тебя дохнулосквозняком из других глубинпробрало ли подземным гуломутешался ли что любимпоспешил ли нарезать водкипрослезился ль ночным письмомчто ты понял своим короткимголубиным своим умомотдавать целовать не охатьне считать за плечом тенейа потом налетает грохоти утягивает в тоннель
* * *
портятся отношения с тишиной.все умолчания перестают быть мной.это ещё не рупор, но шаг к трибуне.как говорил один милый, «ты говори,ибо, когда я скажу, что в моём „внутри“,места уже не будет».пользуйся этой спиной, этим плечом.пользуйся тем, что я пока ни о чём.тем, что сижу за стеной своей тишины иотгородилась листом, монитором, холстом,чтобы любое, выплеснувшись, потомжило с моей стороны,так скопидомно, по-жмотски — во мне, со мной,переполняя копилку стихов и снов.места не хватит — значит, пора расти.так что, когда я впою ещё пару нот,бойся любой, кто осмелится подойтиближе шагов пяти.