- Думаешь, никому не известно, кто твой старший брат? А, верно! Ведь из-за блокады мы не получали новостей, и не знаем, что Дональд Велфорд уже год как находится на должности премьер-министра, второго после императрицы человека в стране!
Я хмурюсь, стараясь скрыть, насколько растеряна и негодую.
Новости! Даррг его задери!
Пока мы целый год себе готовы были волосы рвать на головах, Фишер объедался в своей комнате и почитывал тайно доставленные ему газеты?!
Мой командир продолжает:
- Отдать родственницу
От смеха подполковника я сжимаю зубы так, что становится больно. Бросил на растерзание своих людей – солдат, которые были готовы жизни класть по его приказу - и еще смеется?!
Однако, отец вряд ли за спасибо скажет за мое так называемое спасение. Во всяком случае, гибель на войне вполне резонна, разбираться он не станет. Ни к чему было идти на ухищрения ради моего вызволения. Бежали бы как крысы, не втягивая в свои авантюры меня, никто бы их не попрекнул за это.
Что-то в этой истории не вяжется. Об этом подозрении я и говорю вслух.
Фишер тяжко и нетерпеливо вздыхает.
- Женщины, все им надо знать!
Брайан лающе гогочет. Двое заместителей-лейтенантов, угловато вторят, отчаянно стараясь не повторить судьбу Джереми и Чеда.
Подполковник ласково гладит лошадь вдоль гривы и усмехается.
- Считаешь, этот Келси, здоровенный мужик, по-свойски общающийся с членами гарнизона, лидер других таких же крепких парней из гражданского населения, как миленький бы послушался, скажи я, что тебя, Велфорд, нам никак нельзя приносить в жертву ради общего блага? А поверил бы, что при любом исходе своих деток и жену он вряд ли еще разок увидит перед скорой смертью? Какой его реакция была бы, узнай он про тайный ход из крепости наружу? О, а если бы мы, как и хотели остальные - заметь, все солдаты гарнизона; предложений ни от кого из них спасти твою шкурку, Велфорд, не поступило – выдали тебя аргонскому генералу, считаешь, он бы отказался брать Гаскилл? Велел бы армии отступать? Или сохранил бы нам всем жизни, чего даже не обещал?
Фишер качает головой.
- Милочка, если так думала, то ты наивная дура, которой на войне делать нечего… - снисходительный тон раздражает меня пуще его якобы «праведных» речей.
Может, я еще не отошла от свершенных на моих глазах убийствах, но что-то не так…Ну не могу я верить Фишеру, он явно недоговаривает.
Никак не могу понять, что меня так настораживает.
Тем временем вышестоящий по звания продолжает:
- Ну ничего, вернем тебя под братову опеку, он тебя быстро приструнит. Выйдешь замуж, обрастешь потомством, будет тебе занятие под стать полу и способностям. А нам с ребятами, того и гляди, как смело обороняющимся и сохранявшим легендарный Гаскилл на протяжении целого года от рук врага, светит почет и уважение. Увы, поскольку выжили только мы, ожесточенно и отчаянно сражаясь, больше награждать ее величеству императрице станется некого…никто ведь не поверит, что оборона крепости женского ума заслуги!
- Да как вы смеете! - задыхаюсь от бессилия я, тяну руку к поясу и кладу пальцы на рукоятку клинка в ножнах, но вдруг резко замираю, когда слышу убивающий всякое мое возмущение до боли знакомый голос, от звука которого сердце начинает трепетать в груди раненной птицей:
- Тоби, все записал?
В темноте, за пригорком раздается еще один мужской голос, в котором нет даже намека на то, что его обладатель пытается скрыть ехидную полную самодовольства насмешку:
- Так точно, полковник. Все, начиная с того момента, про не один десяток лет на службе.
«»»»
Автор:
♡\( ̄▽ ̄)/♡
6
В звонко повисшей тишине шаги приближающихся мужчин по прошлогодней пожухлой листве особенно слышны. Лицо обдувает прохладный ночной ветерок, доносящий с реки запах тины, но он не приносит мне и грамма умиротворения.
Перестаю обращать внимание на толкающую меня в плечо дружелюбную лошадку, на заметно начавшего нервничать Фишера, с которого слетела вся его бравада, возящегося с собственным поясом Брайана, двух сбитых с толку лейтенантов, вцепившихся напряженными пальцами в поводья.
Стук сердца эхом звучит в ушах.
Под тенью голых деревьев, с небольшой горки ловко спускаются несколько человек. Из-за тусклого света фонарей на нашей поляне разглядеть скрытые мраком фигуры на расстоянии двадцати шагов почти невозможно.