Читаем Дикари полностью

— А что с ними? — спрашивает один из солдат, оборачиваясь, чтобы взглянуть на четырех кузенов, которые выглядят гораздо хуже, хотя тот факт, что они все еще живы, говорит о многом. Солдаты стоят у них за спиной, не давая им сбежать.

Губы Джованни сжимаются в плотную линию, и становится ясно, что он испытывает противоречия по этому поводу. Виктор был его ближайшим братом. Он доверял ему, и это его единственные оставшиеся сыновья, но, видимо, в этом мире это не имеет большого значения.

— Убей их, — говорит он, пожимая плечами. — Сделай это побыстрее.

Кузены тянутся к солдатам, корчась в агонии, и не успевают они сделать и шага, как их казнят, как животных. Их тела падают на землю, а с моих губ срывается болезненный вздох, я в ужасе от жестокости Джованни. Это были мальчики, которых он помог вырастить в мужчин, он наблюдал за их взрослением, заботился о них и участвовал в их жизни как их самый бесстрашный дядя. Они поклялись в верности братьям, но их сердца были с Джованни, и все же он предал их, словно они были грязью под его ногами.

Охранники переступают через их упавшие тела, и я отвожу взгляд, не в силах осознать отвратительное проявление предательства. Когда братья убивают, это необходимо, это потому, что кто-то облажался и им нужно исправить ошибку. Конечно, они делают это дикими, абсурдными способами, которые заводят их, но чего они не делают, так это не предают тех, кто им доверяет. Они жестокие люди, но у них добрые сердца несмотря на то, что они говорят.

Джованни — это нечто другое. Он заботится о себе и только о себе, и ему плевать, на кого придется наступить, чтобы добраться до вершины. Он мерзкий монстр, не имеющий абсолютно никаких моральных принципов, и я ненавижу то, что мне не предоставится возможность вырвать ему глотку через задницу.

Взгляд Леви задерживается на мне, и мое сердце разбивается. Крупная слеза скатывается по моей щеке, и когда она падает мне на воротник, его взгляд становится жестче, темнеет от отчаяния. Он бросает яростный взгляд на своего отца, и я тяжело сглатываю, уже ненавидя то, что будет дальше.

— Чего ты хочешь? — Леви сплевывает, завязав со своими дерьмовыми играми. — Назови это, и мы, черт возьми, сделаем это, только не впутывай ее. Она уже достаточно настрадалась.

Джованни смеется, его взгляд возвращается ко мне.

— Мы уже проходили это раньше, не так ли? — говорит он, его губы растягиваются в кривой ухмылке, имея в виду ту ночь, когда его охранники вытащили меня из постели и он заставил меня выбрать, кто из его сыновей должен умереть. Они стояли на коленях точно так же, с застегнутыми на шеях шоковыми ошейниками. Он оглядывал своих сыновей и напевал про себя: Ини, мини, мини, мо, кто из моих сыновей должен умереть.

На каком-то уровне я знаю, что он просто издевается надо мной, но при мысли о том, что он унесет кого-то из них с собой в могилу, по моему лицу текут слезы.

— Пошел ты, — выплевываю я, мои слова с трудом прорываются сквозь крепкую хватку солдата на моем горле, пока я делаю все возможное, чтобы отвлечь его внимание от сыновей. — Где ребенок?

— Ребенок? — смеется он, вытаскивая телефон из кармана и протягивает его мальчикам. — А, ты имеешь в виду этого ребенка?

Лицо Романа бледнеет, а я напрягаюсь, не в силах разглядеть экран, но что бы там ни было, я знаю, что это плохо.

— Я нажму одну кнопку на этом телефоне, и все взорвётся.

Блядь, нет.

Мое сердце замирает, когда рука Романа тянется к отцу, выхватывает нож прямо из его хватки и без особых усилий перерезает глотки мужчинам за спинами его братьев, прежде чем подойти к отцу и приставить лезвие к его горлу.

— Прекрати это, — рычит он, его тон такой низкий, что вибрирует прямо у меня в груди. Леви и Маркус начинают подниматься на ноги, а Роман продолжает. — Если ты тронешь хоть один гребаный волосок на его голове, клянусь, я заставлю тебя пожалеть об этом.

Джованни стоит лицом к лицу со своим сыном, почти забыв о приставленном к его горлу клинке, когда его губы растягиваются в злобной усмешке.

— Отступи, Роман. Подчинись мне, и ребенок твой.

Маркус тихо выдыхает и заходит Роману за спину, его рука прижимается к его спине.

— Давай, брат. Давай доживем до следующего дня, чтобы сражаться. Я еще не готов все потерять.

Роман не двигается с места, выдерживая пристальный взгляд отца, пока тот молча трясется от ярости.

— Роман, — хнычу я, с трудом сглатывая. — Пожалуйста. Дай ему то, что он хочет, и твой сын будет с тобой.

Роман усмехается, отрывая пристальный взгляд от своего отца, и переводит свой сокрушенный взгляд на меня. Он отступает назад, глядя на меня так, словно у меня есть ответы на все вопросы, но у меня нет ничего, кроме боли и страхов. Я ни черта не могу предложить, чтобы все уладить, и, глядя сейчас глубоко в его глаза, становится ясно, что он считает это ловушкой, но это риск, на который он не может не пойти.

Жизнь его сына висит на волоске, и нет ни одной вещи, которую бы он не сделал, чтобы спасти его.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Измена. Я от тебя ухожу
Измена. Я от тебя ухожу

- Милый! Наконец-то ты приехал! Эта старая кляча чуть не угробила нас с малышом!Я хотела в очередной раз возмутиться и потребовать, чтобы меня не называли старой, но застыла.К молоденькой блондинке, чья машина пострадала в небольшом ДТП по моей вине, размашистым шагом направлялся… мой муж.- Я всё улажу, моя девочка… Где она?Вцепившись в пальцы дочери, я ждала момента, когда блондинка укажет на меня. Муж повернулся резко, в глазах его вспыхнула злость, которая сразу сменилась оторопью.Я крепче сжала руку дочки и шепнула:- Уходим, Малинка… Бежим…Возвращаясь утром от врача, который ошарашил тем, что жду ребёнка, я совсем не ждала, что попаду в небольшую аварию. И уж полнейшим сюрпризом стал тот факт, что за рулём второй машины сидела… беременная любовница моего мужа.От автора: все дети в романе точно останутся живы :)

Полина Рей

Современные любовные романы / Романы про измену