большего, несовершенные в силу своей материальности и особенностей восприятия. Но
сегодня, когда она нашла скамью возле задней стены и тихонько скользнула на нее, все
окружение, казалось, смотрело на нее.
Нита опустилась на скамеечку для коленопреклонения и сложила руки перед собой,
облокотившись о спинку впередистоящей скамьи. Спустя секунду она опустила голову на
сложенные руки.
Она оборвала себя. Угрожать Единой было по меньшей мере глупо, не говоря уже о
полной бесполезности этого и (что самое неприятное) просто невоспитанности. Тем не
менее, ее страх сменялся гневом и наоборот чуть ли не каждые пять минут. Нита не могла
припомнить, когда в последний раз ее эмоции настолько выходили из-под контроля. Она
попыталась взять себя в руки. Это было невероятно сложно.
Плач из самой глубины сердца прервался, когда Нита попыталась справиться с
нахлынувшими эмоциями. Тишина вокруг показалась ей особенно глубокой. Никакого
ответа не последовало.
поднимаясь с колен. Волна смущения, досады на собственную доверчивость и
безнадежности окатила ее.
Она встала и вышла через переднюю дверь... и замерла на месте. К зданию подъехал
длинный черный катафалк и начал парковаться. Ожидались чьи-то похороны.
На мгновение Ниту пронзил дикий ужас. Затем она пробежала мимо автомобиля,
избегая смотреть на него и более чем когда-либо намереваясь сделать все от нее
зависящее.
Когда вечером они с Дайрин и их папой отправились в больницу, их остановили возле
сестринского поста. Главная медсестра, миссис Джефферсон, поднялась из-за стола и
повела их в маленькую комнату на другом конце зала, что вызвало в Ните приступ
иррационального страха.
- В чем дело? - спросил отец Ниты сразу, как только закрылась дверь.
- У вашей жены был еще один приступ судорог, - сказала миссис Джефферсон, -
примерно час назад. Его удалось быстро купировать без особых повреждений в итоге, но
сейчас она очень утомлена. По решению доктора она будет находиться под действием
седативных препаратов до конца дня, так что сейчас она спит. Завтра ей станет лучше.
- Но ее состояние
голосом.
Миссис Джефферсон только коротко взглянула на него.
- Она запланирована на пятницу, - сказала она. - Разве доктор Кашивабара вам об этом
не говорила?
- Об этом... Да, - отец Ниты проглотил комок в горле. - Но между сейчас и тогда...
- Мы за ней присмотрим, - сказала миссис Джефферсон. - Один человек неотступно
дежурил возле нее начиная с сегодняшнего утра, поэтому мы смогли так быстро
стабилизировать ее состояние, - она сделала паузу. - У нее были галлюцинации...
Папа Нита потер глаза, его лицо еще более осунулось.
- Теперь еще и галлюцинации...
Медсестра нерешительно спросила:
- Раньше миссис Каллахан интересовалась программами о космосе или астрономией?
- Эм, да, в какой-то мере, - осторожно ответил отец Ниты.
- А, хорошо, - медсестра явно немного успокоилась. - Она много говорила по поводу
Луны, где когда-то бывала, после судорог прошлой ночью. Что-то относительно прогулок
по ней. И несколько раз повторяла про то, что нужно искать свет, необходимо
пользоваться светом, и что эти маленькие темные штучки закрывают от нее свет.
Возможно, ее оптические симптомы связаны с работой по управляемому воображению,
которой они занимались вместе с консультантом по кризисным ситуациям, - медсестра
покачала головой. - Так или иначе, это может сбить с толку. Я бы не стала слишком
переживать по этому поводу.
Сердце Ниты замерло у нее в груди.