— Как вы здесь живете? — ужасалась молодая дама, которую я встретил в русском магазине. — Во всем Вашингтоне нет ни одного найт-клуба!
Да, с этим в Вашингтоне трудновато. Но если отъехать на миль пятьдесят…
Когда вы въезжаете в Северную Каролину, вас встречает реклама «Танцовщицы без бюстгальтера». Но как только вы покидаете этот штат и въезжаете в соседнюю Южную Каролину, с голыми танцовщицами покончено. Закон этого штата строго наказывает за танцы без бюстгальтера.
Во Флориде запрещены игорные заведения. Но каждый вечер от порта в Кокоа отчаливают океанские лайнеры. Как только они выходят из территориальных вод США, там начинаются игры. Утром игры заканчиваются — и лайнеры возвращаются во Флориду.
В каждом штате свои законы.
Мои друзья любили приводить такой пример.
Если вы с женой едете по окружной дороге вокруг Вашингтона и решили ее убить, обратите внимание, на какой стороне дороги находитесь: с одной стороны Мэриленд, с другой — Вирджиния. Если вы порешите супругу в Вирджинии, то вам не миновать смертной казни. А если в Мэриленде, то отделаетесь десятью годами. Через три года вас будут выпускать в отпуск, а еще через три — освободят за хорошее поведение.
Раз в неделю приезжает машина забирать мусор. С утра вдоль дороги выстраиваются мешки и пакеты. Однажды за квартал от дома моего приятеля Олега К. кто-то вытащил на дорогу гроб. Олег решил выяснить, откуда он взялся.
Оказалось, что гроб выставил сотрудник госдепа на пенсии. Ловкий дипломат придумал нехитрый бизнес: есть старухи, которые хотят посмотреть, как они будут выглядеть после кончины, и он организовал им фотографии в гробу.
Однажды ему повезло. Какая-то очень богатая дама попросила сфотографировать себя в гробу. Только гроб ей не понравился, и она купила новый, лучшего качества.
После безуспешных попыток продать старый гроб владелец решил его просто-напросто выкинуть.
— Конечно, продать такой гроб трудно, — сказал мне Олег. — Представляешь, в газете объявление: продается гроб second hand (бывший в употреблении).
В Америке лучше не болеть. Нет спору: есть недуги, которые лечат только в США. Но из-за ошибок врачей в госпитале «Ферфакс», который считается одним из лучших в окрестностях Вашингтона, умерли двое моих друзей. Одному, Олегу С., был поставлен неправильный диагноз. С другим, Олегом К., произошла совершенно нелепая история. После сложнейшей операции ночью рядом не оказалось медсестры, и он упал в коридоре, а нашли его только через час. Потом дважды ставили неверный диагноз.
Там же делали операцию и мне. И, как в дореволюционной земской больнице, забыли внутри посторонний предмет. Чем не по Чехову?!
Один русский врач, работающий в Америке, объяснил мне:
— Русские врачи лечат больного, а американцы — болезнь, — и добавил: — Если правильно поставят диагноз.
Тот, кто утверждает, будто американцы любят быструю езду, ошибается. Когда я впервые попал в США, то был удивлен медленным движением на дорогах.
А однажды мы с Ларисой ехали поездом из Вашингтона в Орландо. Приехали на вокзал, как и было предписано, за два часа до отхода, сдали свою машину и пошли в купе.
Потом поезд поехал. Поехал медленно, очень медленно, иногда без видимой причины останавливался. Временами казалось, что идущие вдоль дороги пешеходы его обгоняют.
Мы отправились в вагон-ресторан. Там сидели пассажиры, на фоне которых я, а мне незадолго до этого исполнилось семьдесят, казался юнцом. Все делалось медленно и как-то очень старомодно, похоже на «Восточный экспресс» Агаты Кристи.
— Не надо удивляться, — объяснял мне потом мой друг Олег С. — Страной руководят нефтяники. Они делают все возможное, чтобы ты не ездил на поездах.
По прибытии в Штаты мне сразу же пришлось выступать перед аудиториями, говорящими только по-английски. В Тунисе я купил учебник английского языка и пытался хоть как-то восстановить забытый после университета язык. Особо я не старался, ибо был уверен, что в США с помощью каких-нибудь ультрасовременных методов в самые кратчайшие сроки начну свободно говорить по-английски.
Но оказалось, что никаких суперсовременных методик по изучению языка в Штатах не было. В Москве уже знали, что такое «погружение», а в Америке считалось «поживешь — научишься».
— Я начинал изучать английский в Тунисе, — говорил я в начале лекции и показывал на карте Тунис. — Продолжил изучать язык в Вашингтоне, — показывал на карте Вашингтон. — Поэтому мои знания, — заканчивал я, — находятся на полдороги, — и показывал на Африку, после чего американская аудитория покатывалась со смеху.
Американцы поражали меня глубокими знаниями в одной узкой области и полным невежеством в смежных областях.
Один мой знакомый окончил Университет Хопкинса в Балтиморе. Он специализировался на творчестве французского писателя Ф. Рабле, знал «Гаргантюа и Пантагрюэль» почти наизусть. Но… не имел ни малейшего представления, кто такой Дюма.
А уж про математику и не говорю.